Логен тоже прощально махнул здоровой рукой.

Во второй комнате его ждала приятная неожиданность. Авит нервно расхаживал из стороны в сторону, у дальней кровати стояли две такие же женщины, как те, что выхаживали Рэя, а на подушке из-за них выглядывала голова Эгимона. Лицо было спокойным, но не таким, какое бывает у людей, отправившихся на встречу с Квалу. Эгимон был жив. Это было чудо, однако чудо свершилось!

Авит заметил Валбура и остановился. На его детском лице отразилась радость узнавания.

– Наконец-то и ты с нами! Я уже места себе не нахожу. Пойдём-ка…

Он вывел Валбура из комнаты в коридор и зашептал:

– Ты знаешь, кто это там с нашими ранеными возится? Не поверишь! Тётки из Обители Матерей пожаловали. Сказали, что будут нам помогать. Как из-под земли вылезли, пока тебя не было.

– Похоже, они своё дело не хуже местного лекаря знают. Что говорят, Эгимона удастся спасти?

– Без руки останется. Калекой. Кровищи много потерял. Но крепким оказался. Они там его чем-то напоили, и он при мне заснул.

– Хочешь сказать, он приходил в сознание?

– На лестнице, когда мы его несли. Просил найти руку…

– Вряд ли они ему её обратно приделают, какие бы мастерицы в Обители ни были.

– Да уж, похоже на то… Ты-то как? Не сильно ранен?

– Пока даже не понял. Был тут у Рэя. Он меня к Ротраму отпустил. Пойду схожу, передам, что тут у нас творится.

– Я с тобой.

– С нашими должен кто-то остаться. Я смотрю, виггеры местные все куда-то подевались. Я бы тоже остался, но у меня к нему послание важное.

К ним подбежала Ильда.

– Сестры за водой посылают! Кто-нибудь из вас, пожалуйста, пойдёмте со мной. Мне одной не донести.

Валбур выразительно посмотрел Авиту в глаза. Тому сделалось стыдно за свою слабость, и он на прощание только похлопал друга по плечу. Валбур проводил обоих взглядом и не удержался, вернулся в комнату к Эгимону.

Заслышав шаги, женщины оглянулись и неприветливо посмотрели на него.

– Он будет жить? Он спит?

– Это уже зависит не от нас, – ответила одна, помоложе. – Мы сделали всё, что могли. Ему нужен уход и чтобы кто-то был рядом, когда он очнётся.

– Авит будет.

– Это ваше дело. Мы только помогаем. Рука будет долго ещё болеть.

– Так вы её ему вернули?! – поразился он.

– Нет, это невозможно. Ею пришлось пожертвовать. Но когда он придёт в себя, будет болеть так, как будто она по-прежнему есть.

– Как вы сказали?

– Она будет болеть.

– Нет, до этого!

– А что я сказала?

Валбур смотрел на женщину, как если бы увидел приведение.

– Вы сказали «пожертвовать»…

– Ну, да, пришлось. Мы и наши снадобья не всемогущи.

Валбур уже не слушал её. Он выскочил из комнаты, добежал до лестницы и устремился вниз, перепрыгивая через две ступени. Как он мог забыть! Всё из-за этого побоища. Он не о том спрашивал Скелли, совсем не о том! Он упустил главное! О чём собирался его спросить, когда ещё не знал толком, кто это такой. Пожертвовать! Жертва! Жертвоприношение! Фелла! Её хотели принести в жертву. Именно поэтому за ней охотился фра’ниман Улмар, которого Валбур без зазрения совести отправил в объятья Квалу. Перед смертью Улмар упомянул Скелли. Упомянул как человека, который знает причину. Это подтвердил даже Бокинфал. Валбур думал, что будет помнить об этом, пока не выяснит правды. С нетерпением ждал встречи со Скелли, сам напросился идти с остальными в замок, хотя Ротрам предлагал остаться, напросился, чтобы без посторонних, с глазу на глаз узнать смысл признания о «жертве». И вот ведь как бывает – забыл!

Ему показалось, что до спальни Скелли он добрался во мгновение ока, однако комната была уже пуста: ни писаря, ни лекаря. Те, кто смывали с пола кровь, тоже исчезли. Тэвил! Он ещё некоторое время носился по запутанным коридорам, видел столы, за которыми трудились переписчики рукописей, видел орудия их труда, видел повсюду его результаты, но людей не было. Всё как вымерло. Окажись тут Бокинфал, он бы, наверное, знал, что делать и куда кидаться. Но Бокинфал сгинул, сгинул первым, и было неизвестно, свидятся ли они когда-нибудь ещё. Искать выход приходилось самому.

Валбур взял себя в руки. Что толку бегать тут, если все ушли? Лекарь явно перепрятал своего хозяина, чтобы какой-нибудь другой незнакомец в широкополой шляпе не добрался до него. Его можно только похвалить за сообразительность. Если так и было, Валбур вряд ли теперь его найдёт. Местные наверняка знают тут все ходы и тайники. А их в замке должно быть немало. На всякий случай он вытащил из мешка ларец. Засунул в прорезь лезвие. Надавил. Замок легко поддался, и крышка откинулась. К Тэвилу запреты! Разложил на ближайшем столе обе карты и внимательно рассмотрел. Ничего похожего на замок. Заглянул в другие свитки. Там были только тексты и никаких рисунков. Сунул всё обратно и во второй раз за вечер покинул подземелье. Нужно побыстрее добраться до Ротрама и поведать ему о случившемся. Возможно, он подскажет, как быть.

Выход на улицу ему преградил поток виггеров, спешно поднимавшихся долгой вереницей по лестнице.

– Куда вас столько? – не выдержал он.

– Тиван кличет, – ответил кто-то. Остальные просто молча проходили мимо.

То пусто, то густо. Видать, Тиван до чего-то додумался и теперь хочет посвятить десятников и сотников в свои планы. Это даже хорошо. Значит, власть ещё не ушла из рук окончательно. Не лучшее время, чтобы оказываться без тех, кто в состоянии принимать хоть какие-то решения. Кто-то говорил, что армия без головы – сборище вооружённых дураков и бандитов. Не хотелось бы проверять правоту этого наблюдения.

Когда поток воинов иссяк, он закинул мешок на плечо и побрёл через заснеженный двор вниз, к воротам, где ожидал застать кого-нибудь из охраны. Расспрашивать их о незваном госте он не собирался. Те, кто уцелел, едва ли согласились бы признаваться в своём промахе. Однако ни трупов, ни выживших, ни новых охранников он не увидел. Ворота стояли покинутыми. Только на стене над ними слышались приглушённые голоса. Ту же самую картину он встретил и у следующих ворот. И это ночью! После того, как здесь прошли военачальники этих стражей, то ли не обратившие на такую очевидную прореху внимания, то ли посчитавшие, что отныне это в порядке вещей. Нет уж, быстрее к Ротраму, и занимать там круговую оборону. О чём бы ни была достигнута договорённость с разноцветным воинством, враг есть враг, и терять бдительность смертельно опасно.

Добравшись наконец до ристалищного поля, Валбур слегка успокоился, отметив, что хоть там никаких особых изменений не произошло. Люди жили в шатрах вперемешку с виггерами гарнизона, многие даже в такое неурочное время не спали, жгли костры, мужчины грелись вокруг них с оружием, было видно, что простой народ готов к любому повороту событий. Другое дело, что пройти здесь одному храброму воину незамеченным, пусть даже в необычном наряде, было легче лёгкого. Если кому-нибудь всё же вздумается добраться до горла Скелли, ему по-прежнему никто не помешает. Вероятно, лекарь это прекрасно понимал и потому перепрятал своего подопечного. Правильно, потому что Валбур очень надеялся на то, что Скелли доживёт до их следующей встречи. Им есть, о чём поговорить.

Всю дорогу он пребывал в размышлениях о том, что узнал и понял за дни, проведённые в замке. О том, что рассказывал Ахим и что он видел сам. Картина складывалась, мягко говоря, противоречивая и совсем невесёлая. Если кто ещё представлял себе замок неприступной крепостью, где сидят умные правители, владеющие ситуацией и продумывающие следующие шаги, он ошибался. И здесь и там людьми правили страхи и желание проснуться, не видеть этот жуткий, обезоруживающий сон. Прежние хозяева были свергнуты, новые не продержались долго, их остатки пытались что-то предпринять и сохранить лицо, но всем было понятно, что долго им тоже не продержаться.