еще осмелиться курить на глазах у Камиль-Се, вау, у неё есть яйца, да ещё и сиськи большие.

Бедные маленькие дикарьки с молочными зубами…

Достаточно одного звука взорвавшегося выхлопа трубы, чтобы рассеять стаю. Peugeot 103 едет по улице де л’Эколь в встречном направлении. Стив преодолевает последние метры, едучи по тротуару. Корбье сделает из этого настоящий скандал! Стив прислоняет свой мопед к мусорному баку — подножка у него не работает — и бросает нам:

— Эй, девчонки, чем занимаетесь? У буржуа всё в порядке?

Твой Стив Остин выглядит как выживший после аварии, у которого не хватило бы трёх миллиардов, чтобы оплатить бионическую пластическую операцию. У него не хватает двух резцов, веко правого глаза опухло, как яичная скорлупа, а левая щека, напротив, выглядит так, будто её пригладили утюгом. Ужаснее, чем когда-либо! Интересно, как ты вообще смогла в него влюбиться… хотя мы и смеялись целыми ночами над последним подвигом твоего Стиви.

Это было во время твоего лагеря в Вандее этим летом, в единственном кемпинге на побережье, который принимает группы «социальных случаев. - Твоя группа жила бок о бок с бандой из Ла-Курнёва — высокими чернокожими парнями, которые все без исключения заглядывались на тебя, королеву бассейна в Роплопло-ле-Фло. А ты приукрашивала всё по полной по телефону, когда каждый вечер Стив звонил тебе: - Они кружат вокруг меня, как комары, мой Стиви, или как мухи цеце, я действительно в конце концов подхвачу жёлтую лихорадку или чёрную…» Не долго думая, Стиви отправился на своём мопеде в путь — четыреста километров. Ему понадобилось одиннадцать часов, чтобы добраться до твоего кемпинга, и когда он приехал, едва сняв шлем, он прикоснулся к молоту Тора, висевшему у него на шее, чтобы проникнуться его силой, и сразу же помчался к бассейну, чтобы поиздеваться над чернокожими. Им понадобилась минута, чтобы понять, кто этот дворняга, а потом банда мордастых парней из Сен-Сен-Дени, каждый из которых был на три головы выше него, начала его избивать, чтобы успокоить. Ты забрала его в виде отдельных частей. Он пролежал час на шезлонге у бассейна, потом поднялся, замахнулся кулаком в сторону чернокожих, предупредив их, что если кто-то из них подойдёт к тебе ближе чем на десять метров, он вернётся, а потом уехал на своём мотоцикле. Одиннадцать часов езды в обратную сторону. На следующий день ему нужно было вернуть мопед своему дяде.

Я понимаю, Нина, ты никогда не найдёшь любовника, более преданного, чем твой Стиви. И более находчивого… Без него я бы никогда не смог узнать столько о семье Видам. Но признай, что твой рыцарь больше похож на Франкенштейна, чем на д’Артаньяна.

Перед воротами школы остались только мы трое. Даже Корбье исчез. Стиви смотрит на табличку, выгравированную на фасаде школы, прочищает горло и спрашивает:

— Вы знаете, кем был Камиль Се?

Понятия не имею…

Я отвечаю, не зная почему, с агрессией.

— А ты-то знаешь?

Ты шутишь, Нина, ты уже знаешь его фокус.

— Нет, — говорит Стиви, — но я могу спросить у своего «портативного мозга.

На глазах у меня, ошеломленной, он открывает рюкзак и достает огромную книгу.

Quid 1989.

Он стремительно листает её и менее чем через двадцать секунд произносит: Камиль Се, французский писатель, родившийся в Руане 26 октября 1878 года и умерший в Париже 12 июня 1959 года.

Я в это не верю! Этот сумасшедший таскает с собой энциклопедию, которая, наверное, весит не меньше десяти килограммов!

— Всё, чего нет в моём мозгу, — объясняет мне Стив, убирая книгу, — у меня есть в рюкзаке! Так я сохраняю свои нейроны для размышлений.

Ты смеёшься, Нина. Ты смотришь на своего Стиви глазами Девы Марии перед Иисусом Христом и говоришь:

— А если бы придумали достаточно длинные удлинители, ты бы тоже таскал с собой компьютер?

— Это ещё будет, — уверяет Стив, — это ещё будет, моя дорогая!

Он снова прочищает горло, убирает свой фолиант на 1863 страницы и целует тебя. Я отворачиваю взгляд, чтобы не видеть, как твой язык скользит, словно угорь, в щель между его резцами.

* * *

— Девочки, вы не спите?

Бене только что вышла на смену. Сегодня она работает с 22:00 до 8:00 утра. Дурацкий график, как любит напоминать Бене, когда она злится на весь мир, на учреждения, на службу социальной защиты детей, на начальников отделов, на психологов, на Брокколи… Только вот сегодня вечером Бене выглядит умиротворённой.

— Ну, как прошёл первый день?

Ты забираешься ко мне в постель, моя Нина. Мы с тобой оказываемся ровно на одном уровне с Бене. Я собираюсь ей ответить, но ты опережаешь меня.

— Всё прошло чудесным образом под присмотром Господа Бога! Завтра утром, перед уходом, тебе придётся заставить нас прочитать «Аве Мария. - И чтобы над кроватью тоже повесили распятия.

Бене, мне кажется, она любит священников ещё меньше, чем психологов, заведующих отделениями и Брокколи. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы сгладить твой рассказ о прошедшем дне, но ты продолжаешь.

— И меню в «Маленьком домике на Прерии» тоже придётся изменить. Теперь мы хотим курицу с карри, лосось, экзотические фрукты, как в школьной столовой. И если бы ты могла попросить Броколи поменять наши матрасы. Я говорю это не ради себя, а ради Принцессы на горошине, которая спит прямо надо мной.

Я смеюсь сама с собой. Это одна из наших старых шуток. Сказка номер семь из моей книги «Красный и Золотой. - У «Принцессы на горошине» кожа настолько чувствительная, что она способна почувствовать горошину, заложенную под двадцатью матрасами и двадцатью пуховыми одеялами.

Бене тоже смеется, ничего не обещая.

— Я рада за вас, девочки. Хотя я до сих пор не понимаю, почему вы захотели учиться в «Камиль-Се, - и тем более — что у вас на уме…

Ничего, совершенно ничего, — я уже готова поклясться Бене, но в очередной раз, словно ты решила не дать мне слова сказать, ты выпаливаешь, не дав мне даже открыть рот:

— Бене, у меня к тебе вопрос…

С самого начала я насторожилась.

— Давай, Нина, я слушаю.

— Сколько времени ты уже работаешь воспитателем?

— Десять лет. Из них семь — в «Ла-Прери.

Не предупредив, ты коварно щипнула меня за ягодицы и, пока я сдерживала крик, бросила:

— Значит, ты наверняка знаешь Ришара Видама?

Я застыла, словно поражённая током.

— Конечно, — отвечает