вариантов, как это может быть, что к вечеру обессилела и решила, что будет так, как должно: я этого хотела. Сама. Он согласился. И сейчас держал обещание.

Нетерпеливо, с легким треском, он расстегнул все мои юбки и, свернув комом, подложил мне под живот, а потом я ощутила над ухом его обжигающий шепот:

— Нас уничтожат обоих, владычица…

Я невольно дернулась, но он удержал меня за талию и прижался к спине горячим торсом. Его большие пальцы слегка надавили на вход, я простонала ему в лицо:

— Тогда опереди их…

Его плоть пылала, на моей спине размазывалась кипящая медь, но я уже не чувствовала ожогов — только мягкий мех под грудью, и его… в себе.

Стон получился слишком громким, что Даркхан потянулся ко мне губами, но напрасно — он только скользнул глубже, я вскрикнула. Из его груди вышел сдержанный рык. Меня наполнил его пульсирующий жар, его ловкие пальцы сжали мне клитор.

— Что… ты…? — мой выдох перерос в новый стон, Даркхан вошел на всю длину и задержался.

— Привыкай… владычица, — прохрипел он, двигаясь внутри плавным кругом и тем самым растягивая меня сильнее.

Он провел по моим волосам, обвел следы шрамов на ребрах, растер поясницу и осторожно начал двигаться. А когда опустился к моим ледяным бедрам, его руки, обычно сокрушающие доспехи, дрогнули. Он словно побоялся сжать сильнее — медь под его кожей пульсировала, угрожая прожечь меня до кости.

Но я сама прижалась к его ладони, он издал раскатистый рык и, словно не сдержавшись, ускорился. Я ответила стоном и вцепилась в жесткую медвежью шкуру. Там, где мой холод встретился с его жаром, остались обожженные узоры. Мы соединялись прямо сейчас — я чувствовала это.

Он входил глубже, почти выходил назад, расправлял мое согнутое колено, поджимал другое, водил ладонями по плечам, осыпал мой позвоночник дорожкой поцелуев — я теряла связь с реальностью: Даркхан погружал меня в мир новых ощущений. Наши тела, сплетаясь, отливали медью и в свете тусклых факелов отбрасывали вытянутые дрожащие тени, кожа покрывалась бусинками пота.

Даркхан перевернул меня спину и, бережно закинув ноги к себе на плечи, вошел снова. Уже легко и быстро. Я сама подалась вперед, он нарастил темп и не стал себя сдерживать.

Его глаза вспыхнули, бороздки меди между мышц стали казаться потоками лавы, и я поняла — он близко. Будто в подтверждение он сильнее сжал мой клитор, и я в исступлении принялась хватать ртом воздух. А он вдруг замедлился и прогромыхал:

— Кто твой союзник в Медных Копях, владычица? Откуда все… это?

Он указал вокруг, но я уже не в силах была ответить. Из глаз потекли слезы, я выгнулась, притянула его к себе, чтобы чувствовать… чувствовать его всего и нас — одним целым.

Уже не контролируя действий, он подтянул меня к себе, выпрямился и, схватив за ягодицы, вошел на всю длину, словно удостоверяясь, что мы точно останемся друг в друге в момент его пика.

Мгновение — и нас накрыло обоих. Точечные пульсации, чередуя жар и холод, пронзили меня с кончиков пальцев до самого лона, прошлись по бедрам, коснулись плеч… Ноги дрожали, я извивалась под грузным станом Даркхана, но он держал меня целиком, склонялся к моей груди, прижимал ноги к плечам и изливался в меня огненным потоком.

Волна жгучего наслаждения накрыла меня с головой: воздух пропал, его семя согрело изнутри, но мне, кажется, хотелось сгореть в нем полностью. Наши стоны смешались, он накрыл мои губы, убрал с лица растрепавшиеся волосы, зубами потянул соски и… взял в руки тот самый «ключ» с аккуратным алмазиком.

— Чтобы ты не потеряла ни капли моего огня, — прохрипел мне в ухо Даркхан, ловко вышел, но тут же ключ занял его место. Его огонь внутри меня смешался с холодом. Я чуть дернулась, ловя новые ощущения и неосознанно сжимая мышцы. — Хочу быть в тебе до единой капли, в твоих стенках, на кончиках волос, в твоем горле, на твоей коже, в твоем… треснувшем хрусталике.

Он наконец опустил мои ноги, в бессилии накрыл своим телом и поцеловал в опущенное веко. Хрусталик и правда прояснился: казалось, что я вижу даже сквозь тьму. Но мне не хотелось никого считывать. Я тяжело дышала и пыталась переварить то, что только что между нами случилось. А потом тихонько выдохнула:

— Жрица Шарат… весь этот стол собрала по моей просьбе женщина, которую ты видел утром. И платье с цветами принесла она же.

Мгновение Даркхан рыскал глазами по моему лицу и переводил дыхание, но спросил:

— Ты говорила с ней? Твой голос… она могла…

— Думаю, она и без разговора поняла, кто я такая. С самого первого визита. А после того, что она сказала про Искар…

— Молчи. — Он накрыл губами мои губы. — Ничего не хочу знать. Хочу знать, что ты моя. Полностью.

— И даже про шпионов в Главном котловане? — съязвила я.

— Потерплю… до утра. Когда войду в тебя снова, и тебе ничего не останется, как признаться.

— Искусный стратег Даркхан Железный Клык! Мне готовиться к отступлению?

— Моя стратегия еще не давала осечек, владычица. Учтите это, когда будете отправлять шпионов в мои рудники.

— Зачем, милый Даркхан? Когда главный шпион в твоей постели?

Я застыла, ожидая его реакции, но он ответил неожиданно: лег на шкуру рядом, притянул меня за талию и уткнулся в мое плечо.

Нас укрывала тьма из задумчивых окон, наши разгоряченные тела очерчивали блики факелов, в комнате пахло воском, пряностями и цитрусом. И если через шесть дней нас не станет, то сегодня и до конца мы должны быть друг с другом целиком.

Глава 16

На следующий день я уговорила Даркхана показать мне сад — темнота его покоев давила мне на плечи, кожа впитывала тяжелый воздух. Не помогли ни цветы, ни струящиеся платья. Я ощущала себя в темнице. Добровольно.

Но он согласился. С сомнением и тяжелым вздохом вывел меня наружу под покровом ночи. Я радовалась, дышала полной грудью, кружилась тенью между широколиственных сладко пахнущих кустарников, наполненных влагой. Он шел рядом и молча смотрел. А я ловила странные мысли: я дурачилась перед ним, как девчонка, пряталась и обрушивала на нас потоки скопившейся в листьях воды. Я, Сейра Вельгарн, владычица Хрустальных Рощ с девятнадцати лет, никогда прежде не знавшая ласки и… одобрения. А он просто шел рядом, вслушиваясь в ночную тишь и даже не пытаясь скрыть своего желания — бороздки между мышцами снова превращались в дорожки