мрачнел всё больше. Вся его будущая жалоба на грязные иглы и антисанитарию рассыпалась в прах. Ведь у меня будет запись, где видно, что работаю я чисто, стерильно, по всем правилам. И отступить он уже не мог.

«Начертание активно».

Татуировка заняла тридцать минут. Игла шла ровно, кожа поддавалась легко. Всеволод молчал, явно думал лишь про собственную ловушку.

«Истинного намерения клиента не считано. Намерение носителя враждебно цели работы. Свойство не присвоено».

Оно и понятно. Какое уж тут начертание. Хотя работа мне понравилась, я любил этот символ.

Закончив, я обработал татуировку и наложил плёнку.

— Готово, — сказал я. — С вас, как условились, дополнительная плата за срочность.

Всеволод торопливо поднялся и расплатился, даже не посмотрев на татуировку. Явно хотел поскорее уйти из мастерской.

Не выйдет.

— Постойте, Всеволод, — произнёс я. Камеру я выключать не спешил. — Прежде чем вы уйдёте, давайте кое-что проясним. Я знаю, зачем вы пришли. Вас послал Дорохов.

Лицо его вытянулось от удивления.

— Что?.. — пробормотал он. — Какой ещё Дорохов? Я вас не понимаю, я просто…

— Не трудитесь, — мягко перебил его я. — Вы пришли не за татуировкой. Вы пришли, чтобы после моей работы заявить, будто я заразил вас гепатитом грязной иглой. У вас, я полагаю, и поддельные медицинские справки уже припасены. И с этим вы намеревались идти в суд и в Роспотребнадзор, чтобы закрыть мою мастерскую. Так?

Всеволод побледнел. Теперь это уже было видно невооружённым взглядом.

— А теперь взгляните, что у меня есть, — продолжал я. — Фотография вашего паспорта. Два бланка с вашей подписью, где вы подтверждаете, что пришли на процедуру добровольно. И полная видеозапись сеанса, на которой ясно видно, что иглу я вскрыл при вас, новую, перчатки надел стерильные, кожу обработал. Ни о какой антисанитарии и речи нет. Любая экспертиза это подтвердит. Так что ваша жалоба о заражении не будет стоить ровным счётом ничего. Зато у меня на руках окажется доказательство попытки мошенничества. С поддельными справками это будет уже серьёзная статья.

Всеволод помолчал.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — ещё раз попытался он.

Я всё ещё был в монокле. Легко прочитал его страх и растерянность. Враньё его сыпалось на глазах.

— Понимаете, Всеволод, прекрасно понимаете, — сказал я. — И давайте без этого. Я человек не мстительный и зла вам не желаю. Вы просто пешка в руках Дорохова, не более. Поэтому я предлагаю вам сделку. Вы даёте показания против Дорохова, рассказываете, кто вас нанял и зачем. А я взамен не подаю на вас в суд за мошенничество и подлог. Вы уходите свободным человеком. Если откажетесь, тогда все эти материалы отправятся в полицию. И отвечать вы будете уже один, потому что Дорохов, уверяю вас, выгораживать вас не станет. Он вас сдаст первым же.

Всеволод сломался куда быстрее, чем я предполагал. Видно, и сам не горел желанием лезть в это дело, но взял деньги и отступать побоялся. А теперь, прижатый к стене, рассудил здраво.

— Ладно, — глухо сказал он. — Ваша взяла. Что вам рассказать?

Камера так и работала, пока Всеволод рассказывал про Дорохова. Оказалось, что Максим пообещал заплатить пятьдесят тысяч рублей за это дело. Нужно было сделать у меня татуировку, а через какое-то время «случайно» обнаружить у себя гепатит В'.

Я не перебивал, давая Всеволоду выговориться под запись камеры, и лишь изредка уточнял детали.

Когда он закончил, я выключил камеру.

— Благодарю, Всеволод, — сказал я. — Вы поступили разумно. Оставьте свой номер телефона и можете идти. Советую вам больше не иметь дел с Дороховым, ничем хорошим это не заканчивается.

Он оставил свой номер и торопливо ушёл. Я остался один. Что ж, угроза, которую готовил мне Дорохов, обернулась против него же. А я получил ценного свидетеля и доказательство его злодеяний.

Не откладывая, я набрал юриста.

— Михаил, добрый вечер, — сказал я. — Простите за поздний звонок. У меня важные новости.

И я коротко изложил ему про Дорохова и про подставного клиента. Разумеется упомянул про запись и признание. Михаил слушал внимательно, задавая короткие вопросы.

— Отлично! — воскликнул он. — Артём, да вы просто молодец. Это не просто защита, это уже основание для встречного иска. С такими материалами мы Дорохова прижмём всерьёз. Перешлите мне видео и фотографии бланков прямо сегодня, я их сохраню и подготовлю. Кстати, очень кстати вы позвонили. У меня ведь тоже новость. Суд по вашему делу о приостановке деятельности мастерской назначен на завтра, на десять утра. Я как раз собирался вам сообщить.

Уже завтра, не думал, что этот день наступит так быстро.

— Устраивает, — отозвался я. — Буду вовремя.

— Вот и славно, — подытожил Михаил. — Документы у меня все готовы, позиция у нас сильная. А с этой записью так и вовсе. Не волнуйтесь, Артём, выиграем. Жду вас завтра у здания суда без четверти десять.

Он отключился. Я тут же переслал Михаилу все материалы, запер мастерскую и отправился домой. Завтрашний день обещал быть решающим, и я наконец-то снова получу возможность работать в своей мастерской.

* * *

Утром следующего дня, после всех привычных дел, я встал перед шкафом Артёма. Одеться в суд надо было как можно приличнее. Но задача эта была не из простых.

Рубашек у Артёма не оказалось, как и брюк. Его гардероб в принципе был весьма… однообразным.

В моём прежнем мире явиться на важное мероприятие в таком виде значило бы оскорбить других людей. Человека судили по одежде, хотя я и не считал это правильным.

Я перебрал то немногое, что нашлось в шкафу. Надел самые целые джинсы из всех, всего с парой дырок. Футболку отыскал в глубине шкафа просто чёрную, без надписей и черепов. Что ж, вполне подходит под стиль Артёма, сойдёт. Ещё вот эту цепь с пояса снять… Ага, так хорошо.

Я оглядел себя в зеркале. Не придворный наряд, конечно, но сойдёт и так.

Добрался до здания суда. Прошёл досмотр, выложив всё из карманов, и оказался внутри.

Вспомнился суд в моём прежнем мире. Там и правосудие было двух разных видов. Для знатных господ суд вершили равные им. Собирался совет из аристократов и они неспешно разбирали дело, со всем почтением к крови и имени. А для простолюдина суд был иным. Наместник восседал на возвышении, приговор решался в одну минуту, по одному слову или движению брови, а защитников не полагалось. Виновного уводили, и дело с концом.

Здесь же, закон был один на всех, по крайней мере, на первый взгляд.

Михаил уже ждал меня у нужного зала.

— Доброе утро, Артём, — пожал