и далекий собачий лай, даже писк птенцов звучал оглушительно-громко. Ласковый порыв ветра принес морской аромат, и я улыбнулся.

Справа клацнул замок, будто выстрел, и черная калитка начала медленно открываться. Со двора, накрытого виноградной беседкой, вышел сперва один доберман на поводке, потом второй. Сделал стойку, натянул поводок. И лишь после этого появилась девочка лет двенадцати.

— Стоять! – крикнул я отряду. – Сгруппироваться!

Но моя команда вызвала обратный эффект: дети замерли, не понимая, чего от них хотят.

— Агрессивные псы! – скомандовал я. – Не бежать! Мы защитим!

Доберманы залаяли, заклацали челюстями и одновременно ринулись в атаку. Их юная хозяйка завизжала:

— Па-апа! – Она намертво вцепилась в поводки, но не устояла, упала животом на бордюр.

Один доберман вырвался и кинулся к детям. Кто-то остался стоять, девчонки, истошно завизжав, пустились наутек. Воспитатель и все наши рванули к собаке, а я отметил, что и второй пес освободился.

Глава 8. Талант

Все происходило, как в замедленной съемке, как в проклятом сне, когда ты бежишь из последних сил и не можешь сдвинуться с места. Не успеваешь, хоть тресни! Застыл доберман в прыжке, блестят его клыки, блестит слюна, глаза горят звериной злобой. Второй пес припал на лапы, готовясь к прыжку и скалясь.

Выбежав вперед, воспитательница раскинула руки, защищая сгрудившихся за ней детей. Но не все спрятались за ней. Разинув рты в крике, застыли разбегающиеся в стороны девчонки – глаза полны ужаса, сверкают острые коленки. Илья встал в стойку, готовый сцепиться с псами. Но они уже обозначили цели – оставшихся без защиты девчонок…

Время сняли с паузы, псы рванули вперед. Девчонки завизжали. В визг вплелся крик воспитателя. Я встал возле Ильи, готовый отражать нападение. И тут, закрывая собой всех нас, вперед шагнула женская фигурка.

— Стоять! – стегнул плетью ее командный голос.

Я не поверил своим глазам: клацающий пастью свирепый пес лег и пополз к Любке на пузе, поскуливая.

— Вы что это творите, поганцы? – отчитывала она псов, и второй доберман попятился, ткнулся носом в плачущую хозяйку, лежащую на земле.

Из-за калитки выбежал перепуганный хозяин, тот самый мужик-бздых, который нас обматерил, когда мы перебегали дорогу.

— Заберите собак! – задыхаясь, прокричала воспитательница. – Они чуть детей не загрызли! Где ваш разум? Что вы делаете, таких псов – да без намордников?!

Любка наклонилась за поводком, и мужик налетел на нее:

— Вы что сделали с ними?

Толкнул Любку, она упала на задницу, но этого ему показалось мало, он замахнулся, я метнулся к нему и ударил в «солнышко» на опережение. Мужик сложился. Пес дернулся ко мне, но Любка перехватила поводок. Погладила собаку.

— Тише, тише, вы не виноваты, что хозяин у вас такой дурак.

Хотелось бить, бить и бить, вколачивать прописные истины кулаками. Не только мне хотелось. Юлия Александровна набросилась на источник опасности, как наседка – на ястреба. Пинала его, приговаривая, что он нас чуть не убил.

— Я вызову милицию, — предложил Илья.

— Прекратите! А то нас виноватыми сделают.

Я схватил воспитательницу за широкую талию и попытался оттащить от жертвы, закрывающей голову руками. Ушибленная девочка мгновенно выздоровела и растерянно хлопала глазами, держа одного пса на поводке. Любка привела ей второго.

— Уходи! – прохрипел бздых. – Уводи собак!

Услышав переполох, выбежала жена бздыха в леопардовом халате, всплеснула руками. Я подумал. Что сейчас начнется побоище, но тетка неожиданно приняла нашу сторону.

— Вот же скотина какая!

Мне удалось оттащить воспитательницу, и леопардовая подошла к бздыху, легонько пнула его и прокричала:

— А ну быстро вставай! – И обратилась к Илье: — Мальчик! Не надо милиции! Эта скотина сейчас соберет свои манатки и освободит комнату.

— Так что делать? – растерянно спросил Илья.

— Не надо милицию. – Принял я решение за всех.

Потому что бздых, который так и лежал, скрючившись, отделается штрафом. Лагерь у нас в школе полулегальный. Тетка, вон, полулегально комнату бздыху сдала. Пострадавшие пострадают еще больше, лагерь закроют, тетку поставят на счетчик.

— Иван, — грозно произнесла женщина. – Вставай, тебя никто не тронет. Потом ты соберешь вещи и уедешь к чертовой матери из моего дома со своими дебильными собаками.

Бздых по имени Иван убрал руку от лица, поднялся, глядя в землю. Прошагал к дочери, которая прижалась к нему и расплакалась, не выпуская поводков. Любка… Любка сидела на корточках перед собаками и что-то им втолковывала, а они слушали, прижав уши.

И тут до меня дошло, что наконец проявился Любкин талант. Мироздание не может проявить в человеке то, чего нет. Не может дать Любе мозгов, но из-за своей недалекости она ближе всех нас к братьям нашим меньшим и к природе. Теперь она научилась разговаривать с ними на одном языке, и они слушаются ее, как многие люди подчиняются моему внушению.

Бздых посмотрел затравленно, забрал у дочери собак и вместе с ней исчез за калиткой. Леопардовая тетка шагнула к Юлии и взмолилась:

— Пожалуйста, не надо милиции! Хотите инжира? У меня вон сколько деревьев.

— Хотим! – радостно воскликнул рыжий Вася.

Дети закивали. Тетка обрадовалась и исчезла во дворе, уронив:

— Подождите немного!

Мы остались ждать. Я подошел к Любке, которая не поняла, что предотвратила трагедию. Собаки наверняка бросились бы на одну из девчонок и порвали ее, поскольку на детях летняя одежда, они ничем не защищены. Мы подоспели бы на помощь, получили свою порцию укусов прежде, чем выбежал бы Иван и оттащил питомцев. Вполне вероятно, что он собрал бы вещи и исчез вместе с собаками, чтобы не отвечать перед законом. Покусанных детей доставили бы в больницу. И началось бы: а кто такие, а откуда, а что делали на дороге?

И выяснилось бы, что в нашей школе летний лагерь и, возможно, там много нарушений. А нарушения найти всегда можно, даже там, где их нет. Травматизм детей – всегда вина взрослых, даже если предотвратить его невозможно. Нагрянули бы проверяющие инстанции и препарировали директора вместе с Валентином Николаевичем. И получила бы наша школа минус, а не плюс.

Так что мы избежали не только травм и ран, но и очень неприятных разбирательств.

Из-за калитки вышел бздых, ноздри его раздувались, он избегал смотреть нам в глаза.

— Этого больше не повторится, — пробормотал он через силу.

Я сделал к нему