— Значит, как? Сегодня в шесть ваша тренировка на площадке, а потом?

— Потом мы остаемся, делим ребят на группы, они идут смотреть кино, а возвращаются на тренировку. Сегодня занимается старшая группа сильных, а я гоняю младшую группу сильных. Ослабленные идут на тренировку… Илья, узнаешь про базу?

— Да, родители сегодня последний день дома. Вряд ли отец будет против, он мне доверяет.

— Я возьму ослабленных девушек, — вызвалась Гаечка.

Ее пальцы уже дрожали, и она сжала кулаки. Сам таким был, всего боялся, себя стеснялся. Но единственный способ победить дракона – сразиться с ним, а не ждать, пока он сам издохнет. Встретиться с социофобией лицом к лицу и понять, что да, ужас, но не ужас-ужас-ужас. В конце концов, никто Гаечку за язык не тянул, сама вызвалась. Но справится ли она?

Справится ли Наташа? Как же сложно, когда не можешь повлиять на события, но невольно в них участвуешь!

Видно было, что директор мнется, ломается, что-то хочет сказать, но ему неудобно. Ситуацию спасла Илона Анатольевна:

— Ребята, вы ведь поможете организовать досуг отдыхающих? Нет-нет, не надо будет нянчиться с гостями. Помогите нам придумать им развлечения. Мы уже взрослые, поросли древесной корой, не всегда угадываем, что интересно подрастающему поколению. А вы всегда в курсе.

— Конечно поможем, — пообещал я и подумал, что пассивная, то есть переговорная часть процесса завершена, мы переходим к практической части.

Стоило представить себя перед строем, как внутренности скручивались, хотелось сунуть голову в песок.

Но перед глазами стояла синеглазая черноволосая девушка, моя дочь, которая старше меня, и я понимал, что нужно сделать все, чтобы она жила, и мои внуки жили. Способ что-либо изменить один: нужно взаимодействовать с людьми, учить их и направлять.

Глава 6. Вызов

Перед нашей тренировкой, до ужина, мы (я, Гаечка и Нага) собрали новообращенных адептов и разделили на две равные группы, чтобы тренировать их через день. Пришли не тридцать восемь человек, а на двоих больше. И это с учетом отвалившихся гнилушек.

Наверное, первая тренировка представлялась москвичам каким-то зверством. Потому ребята из списков, озвученных до ужина, пришли в полной боевой готовности и трепетали. Насмотревшись фильмов про боевые искусства, они думали, что участь учеников – получать затрещины и обливаться на тренировках кровавым потом.

Но вместо того, чтобы погнать по большому стадиону, Нага усадил их на покрышки, и своих, и моих, а сам уселся на старенькие маты. Я стоял рядом, скрестив руки на груди, и косился на дрэка, который пришел смотреть, не ушатаю ли я москвичей до полусмерти.

— Парни и девушки, мне не нужно почитания и превознесения, — сказал Нага. — Мне нужны ваши поступки и ваша работа, только ваша заинтересованность поможет добиться результата. Потому мне хотелось бы, чтобы мы были прежде всего командой друзей. Подчинения и дисциплины я требую только во время тренировок.

Я вглядывался в лица своих подопечных и пытался их запомнить, пока они представлялись. Пятнадцать человек от двенадцати до четырнадцати лет. Это то время, когда девочки резко вырастают и обгоняют одноклассников, которые догонят их только через год-два. Передо мной стояли угловатые парнишки, еще совсем дети, и девушки… Девушки в этом возрасте разные: от трогательных девчоночек до вполне оформившихся грудастых дам, хоть замуж их выдавай.

Нага сказал:

— Нас сильно много, потому группы придется поделить. Старших буду вести я, младших… — Он положил мне руки на плечи: — Павел, у девочек, у которых освобождение – Александра.

Кивнув и сжав кулаки, Гаечка вперилась в землю — похоже, она уже жалела, что ввязалась в это, я, наоборот, заглядывал в глаза подопечным. Многие ребята останутся на вторую смену и, если подружимся, потом будет намного легче, у меня появятся лидеры, которые будут управлять новенькими.

Гаечка забрала десять старшеклассниц, половина из которых была выше нее, и увела на базу. Она держалась невозмутимо, но представляю, как ей тяжело бороться с социофобией. Одни девчонки, да какие! И все недовольные, расстреливают взглядами меня и Нагу.

Еще раз окинув взглядом своих бойцов, я понял, что, в сравнении с Гаечкиной, задача у меня простая, пусть группа и не горит желанием заниматься, напоминает стайку засыпающих мальков. Хоть они все у меня были записаны – девять парней и шесть девушек – но я запомнил только огненно-рыжего паренька Василия, двух фигуристых девушек с меня ростом, грудастую звали Олей, длинноногую Наташей, и зеленоглазую девчулю с двумя медными косичками, вздернутым веснушчатым носом, Юленьку.

Бойцы представились. В группе была еще одна Наташа – печальная бледная девушка, похожая на привидение, и три Александра. Ну просто классика!

Я напомнил, каких принципов мы придерживаемся, рассказал свою историю, убрав жесть с отцом, оставив себя-толстого, и закончил так:

— Я стал другим человеком. Не боюсь принять вызов, меня уважают. Обещаю, что помогу вам стать такими же. Но, кроме этого, мне хотелось бы действительно услышать каждого. Надеюсь, мы подружимся.

Похожий на Буратино остроносый золотоволосый паренек, Саша, поднял руку и спросил:

— Павел, а вы… ты умеешь ловить крабов? А то Саня, — он указал на плечистого серьезного паренька, — хочет научиться.

Донеслись смешки, надзирающий директор так аж затрясся от смеха.

— Да, я умею ловить крабов.

— А если краб за руку цап? — спросил плечистый.

— Есть способ, чтобы не цап, — обнадежил его я.

— А нырять за жемчугом? – поинтересовалась глазастая Юленька.

— А акулы тут водятся? – пропищала самая маленькая девочка, Леночка. — Анна Антоновна говорит, что водятся, но мы не верим! Это она говорит, чтобы мы далеко не заплывали.

— Тишина! – поднял голос я. – Отвечаю по порядку: крабов ловить умею. Жемчуга тут можно сказать, что нет, он мелкий, чуть крупнее песчинок. Акулы есть, но они маленькие, вот такие, — я развел руки, — и людей не трогают. Наоборот, это люди их ловят и едят.

— Акул? – округлил глаза Саша-Буратино.

— Кто выдержит, тот пойдет с нами в тренировочный лагерь на берегу моря. Будем жечь костер, ночевать в палатках, жарить акулу и купаться целый день. Видели когда-нибудь, как море светится?

Все выкатили на меня глаза, где читались вопросы. Во времена интернета почти все знают, что бывает такое явление – безлунными ночами, при отсутствии иллюминации светится планктон. При отсутствии оного сие сакральное знание доступно немногим счастливцам. Пришлось объяснять: