преклонном возрасте? Мне должен быть шестьдесят один год! Я еще раз посмотрел на свои руки: мои, я помню рисунок линий на ладони. Но это не руки шестидесятилетнего мужчины. Или я просто путешествую, как бесплотный дух?

Не сводя взгляда с влюбленной парочки, я мазнул ладонью по кусту терновника – рука прошла сквозь ветки, ягоды и шипы. Я – привидение?

Вспомнился фильм с Патриком Суэйзи, и сделалось не жутко – весело, я был уверен, что это ненадолго.

— Марина! – позвал я дочь, имя само всплыло в голове, но она, естественно, не услышала привидение.

Ее зовут Марина. У меня есть дочь, и это все, что я знаю о себе из будущего. Остальные знания будто бы заблокированы. Есть ли еще дети? Кто моя жена – неужели у меня получилось построить длительные отношения?

Парень взял за руку мою дочь и повел к белой беседке смотровой площадки. В нынешнем тут пустырь, свалка и несколько недостроев. А в будущем вон, какую красоту навели! Прекрасное далеко!

Я двинулся за влюбленными. Когда они добрались до смотровой, солнце наполовину поднялось над горизонтом. Парень… как его зовут? Не вспомнить. Парень преклонил колено и, так же держа Марину за руку, достал из кармана коробочку.

— Будь моей женой, — проговорил он, открыл коробочку, где замерцало кольцо с крупным бриллиантом. – Пойдешь за меня? – повторил он уже более уверенно и повернул голову к восходящему солнцу.

Это было красиво: рождение новой семьи, рождение нового дня.

Парень потерся щекой о ладонь Марины. Она улыбалась… и плакала. И щеки ее блестели.

— Да. Да! Да! Да!

— Кто у нас будет? – Жених притянул Марину к себе и прижался ухом к ее животу.

— Он еще маленький, месяц только. Непонятно.

Марина всхлипнула, запустив пальцы в его волосы. Парень встал, и они принялись целоваться. Вот оно что! Вот как я стану дедом!

Странно воспринимать эту молодую женщину как свою дочь – она ведь старше меня нынешнего! Но младше меня-взрослого, что примиряло с фактом, что я скоро буду дедом.

А потом мир мигнул – и я в белой комнате, а дочь с женихом – на экране монитора. Черт побери! Одно дело смотреть, как на экране погибают незнакомые люди, другое – когда твой ребенок, да с другим ребенком внутри. Хотелось схватить монитор и расхреначить его об пол, только чтобы не видеть, как они гибнут. Они ведь должны вполне реально погибнуть в том промежутке времени!

Я уже шагнул навстречу, скосил глаза на таймер. До взрыва оставалось 32 секунды.

— Прячьтесь! Бегите! – крикнул я, естественно, в пустоту, отвернулся от монитора – слава богу, мне позволили это сделать.

В голове будто бы включился метроном, отрубающий головы последним секундам.

Звука не было, но я знал, что прямо сейчас моя дочь и неродившийся внук превращаются в пепел.

Перед глазами застыли цифры: 07. 07. 2040.

«Два с половиной года! Моя джекичановская активность дала миру два года», – вот что я подумал, проснувшись в поту, с сердцебиением. Значит, не зря мы затеяли странную возню с лагерем! И теперь очевидно, что чем больше людей я вовлекаю в свою деятельность, тем сильнее эффект.

Но радоваться не давало увиденное на мониторе: моя дочь погибла, внук погиб. Надо полагать, вместе со всеми, кто был мне дорог, в том числе с неизвестной женой. Наверное, мне позволили увидеть будущее с полным погружением, чтобы я не останавливался на достигнутом, двигал время на таймере дальше и дальше, не оправдываясь мыслью, что мы не доживем, а для незнакомых людей нечего стараться. Теперь же я страстно хочу, чтобы, когда закончится отмеренный срок, моя дочь продолжала жить! Хочу увидеть внука, и не одного.

За окном занимался рассвет. Мне спать бы и спать, но какой там! Мозг получил пищу для размышлений, и я принялся считать. Значит, в 2015 году, когда мне исполнится тридцать шесть лет, должна родиться моя дочь Марина. Жить мы будем здесь же… Или она будет жить в Николаевке.

Обалдеть! Это через двадцать лет! Через целую жизнь.

И опять наложилась память взрослого, принесла цитату из Гумилева, которую я частенько примерял на себя: «Только змеи сбрасывают кожу, чтоб душа старела и росла, мы, увы, со змеями не схожи, мы меняем души, не тела». Возможно, Гумилев тоже из тех, кто держит мир на своих плечах, потому что менялся и рос, и из средненького таланта разжег костер, воспылавший до небес.

Или все-таки сон? Все-таки сюр в увиденном был: я не ощущал себя шестидесятилетним! Мои руки были, как у молодого человека лет тридцати. Или это искажение восприятия?

Я не находил себе места, крутился волчком, отчаянно пытаясь заснуть, потому что очень хотелось с кем-то поделиться. Ну а вдруг повезет, и меня перенесет в гости к Ноо? Но, естественно, спать не получалось, и я искренне завидовал посапывающему Борису.

Летом у него получалось работать практически каждый день, и он был безмятежно счастлив. До трех-четырех вечера он торговал возле кондитерской, потом ехал домой, или на тренировку, или на море, а вечером рисовал. Дела у него шли неплохо и тому доказательство – новые вещи. Например, вот эта футболка со Сталлоне, аккуратно развешенная на стуле.

Наташку из болота я вытянул, и она нашла свой путь. Борис тоже нашел. О них можно не волноваться. Если нужно, подталкивать, поддерживать, и они не собьются с пути.

Мысли снова и снова возвращались к будущему, где я был призраком.

Поняв, что только зря изведусь, я поднялся, на цыпочках прошел в ванну, чтобы освежиться и начать функционировать, но воду еще не дали. Однако у нас всегда имелся запас в виде двух ведер и таза. Оттуда я и облился ковшом, почистил зубы и пошел на кухню, жадно косясь на телефон. Как же хотелось позвонить Илье и все ему рассказать! Как все-таки здорово, что я ему открылся, нести такой груз в одиночестве очень сложно, а Илья проникся и готов стать верным соратником.

Но на часах только пять утра! Придется потерпеть до восьми тридцати – в это время Илья просыпался.

Чтобы не слоняться без дела, я открыл ежедневник, а то в последнее время стал забывать важное. В планах на сегодня был только московский лагерь. А именно – распределение по группам и вечерняя тренировка. Надо предварительно переговорить с директорами, обсудить, когда лучше проводить тренировку: перед ужином или