после фильмов, когда станет попрохладнее. А может, вообще перенести сеанс на обед, когда даже на море ходить жарко, а в кинотеатре прохладно.

Да, наверное, так оптимально: сеанс после обеда. Купание перед ужином. Тренировка в полдевятого, когда как раз пища утрамбуется. Ну а потом – душ, стакан кефира перед сном — и на боковую.

К тому же так тренировки не будут совпадать с нашими, и не пойдут сплошным потоком. Проводить их будем на спортплощадке, потому что больше негде. Надеюсь, директор выделит несколько убитых матов для уличной эксплуатации.

От нечего делать я накидал план будущей тренировки и подумал, что Любку мы переведем к девочкам-москвичкам, потому что она не тянет и не стремится развиваться, ей главное – быть рядом со мной. Вспомнилось, как за ней увивался Чума, и она принимала его ухаживания. Вот бы у них произошел контакт! Они друг друга с полуслова понимать будут, и Любка обретет уверенность, потому что появился кавалер, и Чума будет стремиться к большему, выровняется.

Еще к участку будущей автомастерской начали тянуть электричество. На следующей неделе Леха займется постройкой двух ангаров. Деньги на это все он будет брать с прибыли, так что этот источник заработка закрыт как минимум на полгода, зато потом как развернемся!

Надо позвонить ему. На часах семь – уже можно, он как раз встал и разминается перед поездкой на работу. Я набрал номер по памяти, и Каналья сразу же ответил – по всему видно, что проснулся.

— Ты говорил, что есть время подумать насчет брони участков. Я подумал. Мне нужно десять штук.

Каналья на том конце провода присвистнул.

— Это же целый гектар!

— Тебе тоже советую парочку на себя оформить.

— Ты уверен, что выкупишь так много? – осторожно произнес Каналья.

— Нет, но постараюсь. Другого такого шанса не будет, поверь!

— Ладно. Только это… сейчас-то я забронировать могу, но потом их нужно оформить на разных людей, чтобы не отжали. Ты к тому моменту будешь еще без паспорта. Подумай, кому ты доверяешь.

— Подумаю, — вздохнул я. – А ты поищи пока работников на будущую точку.

— В процессе, но не фатально. Потому что Алишер – тоже неплохой учитель для новеньких и отлично разбирается в вопросе. Нам с ним очень повезло. Кстати, твой перевод инструкций эксплуатации пролил свет на некоторые нюансы, спасибо.

— Рад, что было не зря, — откликнулся я и подумал, что опять все свелось к моей недееспособности из-за возраста.

Участки оформим на бабушку, на деда – это однозначно. На того же Каналью, на меня, чтобы поручителем выступила мама, на Борю — так же, как мы оформляли дачу. Если два на одного человека, это ведь не страшно.

— Ну ты даешь. Ладно, побежал я.

— Удачи!

Только я договорил, как прозвучал еще звонок.

— Привет, сынок, — проговорила мама бодрым голосом. – Отчитываюсь: помирились мы с Васей! Так что не переживай. Утром он меня выслушал, я разложила все по полочкам, и он понял, что я права, и правильнее было договориться с Ромой по-хорошему. Не получилось. Вот, сегодня иду подавать в суд на раздел имущества. – Она вздохнула. – Вася адвоката нашел хорошего. Иду на консультацию. Но и так понятно, что отец может обжаловать решение суда очень долго.

— Радует, что денег у него нет, и взятку давать нечем, — обнадежил ее я. – Не переживай. Будет сложно, нервно, но в конце концов наладится. Главное не поддаваться на провокации.

— Очень надеюсь, что Рома не придет к нам жить. Это будет невыносимо!

— Не переживай об этом. Ему девок будет некуда водить. — Сам я не был уверен в сказанном.

Каждый раз, когда думаю, что отец дошел до дна, демонстрируя ужасы социопатии, в дно стучат.

— Сегодня у Наташи первое прослушивание...

— Ой, да полночи не спала. Если не поступит, это будет кошмар!

— Поступит. Вот увидишь. Сегодня вечером позвонит счастливая.

Так за разговорами и прошло время. Наконец я позвонил Илье и выпалил в трубку:

— Илюха! Два с половиной года, прикинь!

Молчание в трубке говорило о том, что Илья медленно переваривал услышанное. Наконец сказал радостно:

— Лето сорокового года?

— Седьмого июля! – сказал я. – Причем я видел свою дочь. Ей было двадцать пять лет…

Из гостиной вышел заспанный Боря, похожий на встрепанную сову, и прохрипел, зевая:

— Ну зачем же так орать! Разбудил, вот. Какую дочь?

— Сон приснился, — почти не соврал я и спросил у него: – Потом поможешь сделать фоторобот? Вдруг сон вещий.

Боря мгновенно оживился, закивал, я продолжил, обращаясь к брату:

— Скоро тебя ждет работа: надо будет разрисовать еще один ларек.

— Всегда готов! – козырнул Боря и прошагал в ванную.

— Приезжай, поговорим, — предложил Илья так радостно, словно это он мир спас. – Меня аж разрывает! А после пойдем в школу заниматься организационными вопросами. У нас сегодня две тренировки: наша и у москвичей. Еще надо решить, как ребят распределять по группам.

— Это как раз несложно. Ладно, уже лечу!

Я постучал к Борису в ванную и крикнул:

— Ты сегодня куда? Со мной или на рынок?

— На рынок, — отозвался Боря. – У меня все неплохо идет. По пять тысяч в день, прикинь, иногда больше. Сто тысяч в месяц! Сто штук!!!

— Что купишь?

— На видик буду копить, — радостно сказал он и показал мне нарисованный морской пейзаж, светясь от гордости: волна разбивалась о камень на тысячи брызг-осколков, золотящихся в свете солнца.

Перед тем, как умчаться, я с замирающим сердцем набрал гинекологическое отделение, где лежала Наташа.

Никто трубку не взял. Наверное, на пересменку попал. Ждать было совершенно невыносимо, и я позвонил в регистратуру. Там ответили, и я сразу перешел к делу:

— Скажите, пожалуйста, работает ли у вас Крюкова Екатерина Юрьевна?

— Заведующая гинекологией?

— Да.

— Ее сейчас нет. В отпуске. Выйдет через неделю.

— Спасибо! — поблагодарил я и повесил трубку, готовый танцевать от радости.

Глава 5. Заседание тайной ложи

До чего же наше собрание напоминало заседание какой-то тайной ложи! Ничего никому не говоря, в кабинете директора сразу после обеда собрались взрослые, которые были в курсе наших планов: дрэк,