строя, рядом с телегой, гружённой мешками чёрного песка, и лениво разглядывал пейзаж. Полупустыня. Не совсем мёртвая земля, но и не живая. Скорее, сумеречная полоса между царством песков и землями, где ещё можно сеять и жать.

Из трещин в камнях торчали пучки сухой травы, которую не брезговали щипать переханы на привалах. Пара раз мелькнули, прыснув из-под копыт, юркие ящерицы. Жизнь теплилась, но какая-то ущербная, привыкшая к вечной нехватке воды.

— Куда мы едем? — негромко спросила Элия, поравнявшись со мной.

Я покосился на неё. Она сидела в седле по-мужски, но даже в этом была особая грация. Лук висел за спиной, колчан со стрелами — приторочен к седлу. Чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, выглядывали из-под лёгкого кожаного шлема.

— К старому тракту, — ответил я. — Самое удобное место, чтобы пересечь Пограничные Холмы.

К полудню мы его, наконец, достигли. Я никогда здесь не бывал, но характерные признаки заметил с первого взгляда. Сложно пропустить древний тракт, один из тех, что связывали основные города Края Людей в древние времена. Серые Угорья в этом месте пересекала широкая полоса. Такая широкая, что три телеги разъедутся, не задев друг друга. Вот только песок и глина занесли её за века, сгладив насыпь.

Тракт превратился в неровную ленту, убегающую к горизонту. И всё же местами нет-нет да попадались плиты, выглядывавшие из-под наносов.

— И как мы её пропустили вчера, Даян! — услышал я возмущённый голос Нааны. — Где были твои глаза⁈

— Смотрели на демонов…

— Надо было под ноги смотреть, а не на демонов!..

Я придержал перехана рядом с одной из плит, которую ещё можно было разглядеть. Я представил, как по этому тракту шагали войска, как торговцы везли руду и зерно, как спешили гонцы с царскими указами. А теперь — одна тишина. Лишь ветер гуляет. Да мы, горстка выживших, бредём по краю гибнущего мира.

Впрочем, эти земли и тогда были негусто заселены. Да и холмы особой популярностью не пользовались. Да, здесь имелись посёлки, занимавшиеся добычей меди, но исключительно небольшие. Ну и сновали по окрестностям отряды добытчиков в поисках каменного угля.

Говорят, когда-то в этих местах находили антрацитовые залежи. Однако те времена давно прошли. Скорее всего, чтобы добыть антрацит, нынче бы потребовалась глубокая шахта. А вот уголь, хоть и более грязный, встречался до сих пор. И где-то в Междуречье его умели обрабатывать так, чтобы затем использовать для плавки.

Слушаясь моего приказа, колонна свернула на восток и растянулась змеёй по тракту. Древняя дорога забирала вверх медленно, практически незаметно. Однако переханы начали дышать тяжелее, а телеги — сильнее поскрипывать.

Пограничные Холмы обступали нас со всех сторон. Слева, справа, а теперь и впереди громоздились каменистые горбы, изрезанные глубокими оврагами. А древний тракт петлял между ними, то и дело ловко огибая особенно крутые склоны. Правда, местами приходилось перебираться через осыпи: там, где плиты давно ушли под землю, а на их место выползли щебень и глина. На этих участках телеги Нааны, гружённые тяжёлым оловом, скрипели и стонали. Караванщики то и дело соскакивали вниз, подкладывая камни под колёса, подгоняя гнуров криками и хлопками ладоней.

Первое брошенное поселение мы заметили через пару гонгов. Сначала я принял его за очередное нагромождение скал. Слишком уж сливались с местностью серые выветренные стены. Но, подъехав ближе, я увидел, что это несколько приземистых каменных домов, сложенных без раствора, насухо. Они прилепились к склону холма, теряясь в его глубокой тени.

На площади в центре можно было заметить яму, где когда-то стоял огромный горшок для хранения воды. Вероятно, покидая поселение, люди выкопали его, решив не бросать зазря ценную вещь.

До вечера нам встретились ещё два таких поселения. Одно — совсем крошечное, на четыре хижины. Второе — побольше, с остатками каменной ограды и чем-то вроде общей площади.

Кочевники, проезжая мимо, тут же замолкали. Они бросали на руины быстрые опасливые взгляды. Кочевой народ верил, что в таких местах обитают духи. И нет, в духов я верил. Не самые приятные явления, довелось повстречаться… Сильно навредить они, может, и не могли. А вот жизненные силы у путников подсасывали.

На ночь мы встали в распадке между холмов. Кочевники собирались заняться поиском воды, но я запретил. Тут её отродясь было так мало, что колодцы даже не пытались копать. Эту воду как-то вытягивали местные растения, но зачем мучиться и добывать эти жалкие крохи? У нас вполне хватало запасов, так что незачем попусту силы и время тратить.

В эту ночь купол держал я. Демоны не появлялись. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Лишь ветер завывал над вершинами холмов. Да где-то далеко, в овраге, истошно кричала ночная птица. Рядом горел костёр. Мне было тепло под навесом, который я себе соорудил. Думал, что спокойно просижу всю ночь до утра, но лёгкие шаги разбили эти надежды.

— Наёмник, ветеран Долгой Осады, воевода, шептун… — услышал я голос Нааны и тяжело вздохнул. — А ты полон неожиданных открытий, Ишер…

Тут надо сказать, что поддерживать купол, просто сидя на земле — не получится. Иногда надо тихо-тихо шептать себе под нос. Да. Именно так, как это нередко делают шептуны.

Изредка, конечно, можно отвлечься и поговорить. Однако надолго купол бросать нельзя. И хотя здесь, среди холмов, было безопасно в плане больших отрядов демонов, но рисковать я не хотел.

Поэтому к разговорам был, прямо скажем, не готов. Но разве это объяснишь назойливому купцу?

— Твоё любопытство до утра не подождёт? — голосом, не терпящим пререканий, уточнил я.

— Я видела, как второй шептун полдня дремал в седле! — не проняло Наану, у которой, похоже, был иммунитет к подобному. — И мне кажется, ты тоже завтра будешь так делать. А значит, вряд ли захочешь со мной говорить.

— Я и сейчас не хочу. Я держу купол, — нахмурился я.

— Прости, но я так долго ждать не хочу! — уже другим тоном заметила купец.

В её голосе промелькнули едва заметные нотки восхищения. Будь я менее опытен, у меня бы сейчас пробежал холодок по позвоночнику. А будь я глуп — обязательно бы повёлся и на похвалу, и на щедрые посулы, которые вот-вот должны были последовать.

Интуиция и жизненный опыт не подвели.

— Ты слишком интересный человек, воевода… — мягким, как подушка, голосом протянула Наана. — Мне бы хотелось понять, какой ты… И что ты из себя представляешь… Желательно, до