Я села. Кресло оказалось мягким, продавленным, хранящим тепло многих тел, сидевших здесь до меня. Элроу опустился в такое же напротив, тяжело вздохнул и снял очки. Без них его лицо казалось совсем старым и очень усталым.

— Чай будешь? — спросил он.

— Что?

— Чай, говорю, будешь? Я всегда в такие моменты чай пью. Помогает думать.

Я растерянно кивнула.

Он поднялся, покопался на полке, достал закопчённый чайник, налил воды из кувшина и поставил на маленький огонёк — магический, я заметила, потому что дров в камине не было, а огонь горел ровным голубоватым пламенем.

— Магистр, — начала я. — Вы сказали, что знали моего деда...

— Знал, — перебил он, не оборачиваясь. — Хорошо знал. Мы дружили много лет.

— Дружили?

— Да. Твой дед, Эйнар Ланье, был одним из лучших людей, которых я встречал в этой жизни.

Он помешал что-то в чайнике, разлил по кружкам — простым, глиняным, с отбитыми краями. Протянул мне одну.

— Пей. Это не просто чай. Это северный сбор. Травы, которые растут только в ваших краях. Твой дед всегда такой пил.

Я взяла кружку. Запах ударил в нос — терпкий, горьковатый, незнакомый. И вдруг внутри что-то дрогнуло. Этот запах... я знала его. С детства.

— Дед такой заваривал, — прошептала я. — Когда я жила у него. После того, как мама...

Я не договорила. Горло перехватило.

— Знаю, — Элроу сел в кресло, обхватил свою кружку ладонями. — Я научил его этому сбору. Много лет назад, когда он ещё был молод и полон надежд.

Я подняла глаза.

— Вы учили моего деда?

— Мы учились друг у друга. Он — магии, я — истории. Так это обычно и работает, девочка. Настоящая дружба — это всегда обмен.

— Магистр... — я помолчала, собираясь с мыслями. — Что вы знаете о моём роде? Почему все охотятся за Ланье?

Элроу вздохнул. Отпил чай. Посмотрел на огонь в камине.

— Твой род, Айрис, один из древнейших. Вы хранили знания тысячелетиями. Знания о Хаосе, о его природе, о том, как с ним обращаться. Ваши предки не были злыми. Они были хранителями.

— А потом?

— А потом пришли те, кто решил, что знание опасно. Инквизиция, тайные общества, охотники за силой — они хотели либо уничтожить Хаос, либо подчинить его себе. Твой род оказался между молотом и наковальней.

— Деда убили? — спросила я тихо.

— Нет. — Элроу покачал головой. — Твой дед умер своей смертью два года назад. Я получил от него письмо за неделю до кончины.

Я замерла.

— Письмо?

— Да. Он знал, что умирает. И просил меня об одном одолжении.

Элроу поднялся. Подошёл к полке, достал тяжёлую книгу в кожаном переплёте. Старую, потрёпанную, с вытисненными рунами на обложке — теми самыми, что на мамином гребне.

— Это дневник твоего деда, — сказал он. — Он просил сохранить его для тебя. На случай, если ты когда-нибудь появишься в Академии.

Я взяла книгу дрожащими руками. Кожа была старой, потрескавшейся, но всё ещё хранила тепло — или мне казалось?

— Здесь всё, — сказал Элроу. — История рода. Правда о Хаосе. О пророчестве. И, возможно, ответ на вопрос, как выжить.

Я прижала книгу к груди. В глазах защипало.

— Он знал, что я приду?

— Надеялся. Твой дед верил, что кровь Ланье не исчезнет. Что ты найдёшь путь.

— Но я не знала... я ничего не знала о нём. О том, что он хранил.

— Он и не хотел, чтобы ты знала. Пока была маленькой. А потом... — Элроу развёл руками. — Потом ты исчезла. Он искал тебя, но ты будто сквозь землю провалилась.

— Дед прятал меня. От всего. От Инквизиции, от охотников, от...

— От правды, — закончил Элроу. — Он хотел, чтобы ты жила обычной жизнью. Без этого груза.

— Не вышло.

— Не вышло, — согласился он. — Потому что правда всегда находит путь.

Я смотрела на дневник. На потёртую кожу, на руны, которые теперь, кажется, начинала понимать.

— Магистр, — сказала я. — Сесилия говорила про ритуал. Про сосуд. Что это значит?

Элроу помрачнел.

— Есть древнее пророчество. Оно гласит, что Бог Хаоса не уничтожен, а только запечатан. И однажды явится тот, кто сможет снять печать.

— Сосуд?

— Да. Человек с кровью древних родов, служивших Хаосу. Ланье — один из таких родов. Самый сильный.

— И если меня принесут в жертву...

— Бога освободят. И мир погрузится в хаос. Настоящий. Тьма, разрушения, смерть.

У меня похолодели руки. Я поставила кружку на пол, чтобы не расплескать.

— Кто они? — спросила я. — Сесилия говорила про отца. Кто он?

— Вейн. Советник императора. Глава тайного общества, которое хочет воскресить Бога.

— И Сесилия в этом участвует?

— Сесилия — его глаза и уши в Академии. Она здесь, чтобы найти сосуд. И она нашла тебя.

— Но как она узнала? Про маму, про род...

— Твой дед был известен в узких кругах. Вейн искал Ланье много лет. А когда ты пришла сюда... — Элроу покачал головой. — Возможно, это случайность. А возможно, кто-то подставил тебя.

Я вскочила.

— Кто?

— Не знаю, девочка. Но будь осторожна. Доверять сейчас нельзя никому.

Я рухнула обратно в кресло.

Никому. Даже Кирану?

— Веласкес, — сказала я. — Ему можно верить?

Элроу посмотрел на меня долгим взглядом.

— А ты как думаешь?

— Я думаю... — я запнулась. — Я думаю, что он не предаст.

— Тогда верь своему сердцу. Оно редко ошибается.

Я сжала дневник.

— Магистр, что мне делать?

— Иди к нему. Вместе вы сильнее, чем поодиночке. А потом читай. Ищи ответы.

— А вы?

— А я буду здесь. Если понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула. Спрятала дневник под плащ. Поднялась.

У двери обернулась.

— Магистр Элроу?

— Да, девочка?

— Спасибо. За всё.

Он улыбнулся. Устало, но тепло.

— Иди уже. Рассвет скоро.

Я вышла.

---

Коридор встретил меня холодом и тишиной.

Я бежала. Не к своей каморке — к подземелью. К нему.

Дневник деда грел грудь сквозь ткань плаща. В голове крутились слова Элроу: «пророчество», «сосуд», «никому нельзя доверять».

Я не знала, кому верить. Не знала, что