— Ничего из того, что я могу произнести вслух, — весело заявил он, прежде чем отпить из своего бокала.

Я захихикала, как глупая девчонка, и сделала вид, что меня страшно заинтересовало что-то на танцполе.

— Так что же? — он склонился к моему уху. — Хотите танцевать?

— Что, прямо здесь?

— Хотелось бы на танцполе. Сдается мне, именно для этого владельцы расставили столики по периметру.

Я рассмеялась. Его невозмутимая манера общаться просто обезоруживала.

— Итак, мы идем танцевать? — он встал и подал мне руку.

Неужели я, Эдит Лейн, намерена танцевать с этим великолепным парнем? Нет, здесь крылся какой-то подвох. Но он стоял и ждал, когда я приму его приглашение, и это было так, словно Рождество, Новый год и день рождения наступили разом, и я подумала: может быть, возможно, есть крошечный шанс, что именно так выглядит жизнь, если говоришь ей «да».

Глава 9

Стоило мне оказаться в объятиях Хьюго, и мы оба уже точно знали, как закончится этот вечер. Я могла бы свалить все на «Май Тай», на то что Джонни и бэнд заиграли Let’s Do It (Let’s Fall in Love)[74], но правда была в том, что внутри меня что-то менялось. Я не могла описать, что именно, но казалось, будто отходит старая кожа. Когда Хьюго пригласил меня танцевать и зазвучали слова песни про «пестики и тычинки», моя судьба была решена. Конечно, если б тем вечером мы остались сидеть за столом и болтать, то, наверное, в итоге просто разошлись бы по домам.

По виду я бы не сказала, что Хьюго хорош в танце: его английская сдержанность заставляла думать, что он будет скованным. Но когда мы начали двигаться, французские гены, вероятно, взяли верх, потому что он повел меня в танце легко и уверенно, будто делал это уже много раз. Мы почти не разговаривали — слова казались лишними, но на физическом уровне я чувствовала такое притяжение, что все мои внутренние барьеры стирались. После зажигательной Sing, Sing, Sing Бенни Гудмана мы наконец выдохлись и вернулись за столик. Хьюго заказал еще выпить.

— Где ты научилась так танцевать? — спросил он.

— Просто следовала твоему примеру, — выдохнула я, жалея, что не надела обувь поудобнее. Я растерла мизинец, на котором, наверное, уже появилась мозоль. Отпив из бокала, я подняла глаза и увидела, что Хьюго пристально рассматривает меня.

— Что такое? — спросила я.

— Ничего, — он отвел глаза и бессознательно потер ладонью затылок. — Или, вернее сказать, все сразу.

— Что?

— Не хочешь сбежать отсюда?

И тут за столик вернулись Николь, ее сестра и Джонни. Николь представила нас друг другу, и я была рада наконец познакомиться с ее мужем — но худшего момента нельзя было и придумать. Очевидно, эти двое обожали друг друга: он обхватывал ладонью ее шею сзади и всякий раз, стоило возникнуть паузе в разговоре, оставлял поцелуи на ее щеках. Сменив живую музыку, из колонок грянул кул-джаз — I Fall in Love Too Easily в исполнении Чеда Бейкера. Атмосфера пьянила, я наконец-то ощущала себя в кино, где исполняю главную роль. Картинно подмигнув Николь, я сообщила, что отойду в туалет, и она пошла со мной.

— Что думаешь? — спросила я. Внезапно до меня дошло, что я спрашиваю совета у едва знакомой девушки по поводу парня, которого мы только что встретили.

— Он очень красивый. А тебе-то самой он нравится?

— Чертовски очаровательный, — заявила я, чувствуя, что мои губы невольно расплываются в улыбке. — А когда мы танцевали, это было как… каждое прикосновение как волшебство.

Я не заметила, как закрыла глаза, вспоминая, а когда открыла их, увидела, что Николь ухмыляется.

— Он предложил пойти куда-нибудь еще, но, честно говоря, я вымотана, — я покосилась на часы. — Должно быть, потому что всю неделю вставала в несусветную рань.

— Почему бы не попросить его проводить тебя до дома? — оживленно предложила она, подкрашивая губы яркой помадой цвета спелых ягод.

— Даже не знаю! Может, потому что мы едва знакомы, а он, возможно, серийный убийца? — предположила я.

— Думаешь?

— Да нет, вряд ли, конечно, но…

— Слушай, ma belle, ты приехала во Францию, чтобы изменить свою жизнь, верно? Так почему бы в этот раз не последовать велению сердца? В конце концов, знаешь, не так уж страшно немного потерять голову!

— Ладно, ты права, — я прижала ладонь ко лбу. Это так утомительно — всегда быть рассудительной, предполагать худшее и ждать подвоха. Я подумать не могла, что скинуть старую кожу будет так трудно — и в то же время ощущала отчаянное желание выдохнуть, хоть на один вечер забыть о прошлом и о собственных принципах.

— У тебя ведь есть мой телефон, d’accord[75]? — спросила Николь, прерывая мои внутренние метания. — А теперь хватит думать и вперед!

— Итак, Эдит, ты так и не рассказала, что привело тебя в Компьень, — заметил Хьюго.

Мы шли вдоль берега реки. Острое удовольствие, которое я испытала, услышав свое имя из его уст, могло соперничать только со столь же острым осознанием собственного идиотизма — но я не могла ничего с собой поделать: его акцент приводил меня в восторг.

— Эм… канцелярская ошибка, — пошутила я, чувствуя, что мой английский проигрывает его королевскому произношению.

После жаркой душной «Ностальгии» прохладный ночной воздух приносил облегчение, но, когда Хьюго истинно рыцарским жестом предложил мне руку, у меня по коже побежали мурашки.

— Я всегда планировала однажды посетить Францию, — это прозвучало очень дипломатично, — но что до Компьеня, то это был… как бы выразиться…

— Неожиданный поворот судьбы? — предположил Хьюго, и я кивнула. Это определенно звучало лучше правды. — И чем ты здесь занимаешься?

— Я певица, — выпалила я, не успев толком подумать. Я и сама не знала, почему так сказала; знала только, что не хочу выглядеть жертвой кризиса среднего возраста, которая по собственной глупости работает в пекарне.

— Ого, правда? — спросил он, кажется, искренне впечатленный — настолько, что я передумала сознаваться. Кому навредит моя