на окнах и занавеска на входе из пластиковых бусин, какие часто встречаются в студенческих квартирках. Мерцала синим неоном вывеска Nostalgie, и это вполне соответствовало названию, которое я узнала от Николь. Я старалась вести себя так, будто нет ничего более тривиального, чем субботний вечер в компании друзей во французском баре, но все внутри сжималось от волнения. Стоило мне переступить порог и увидеть внимательный взгляд Николь и ее искреннюю улыбку, как я тут же расслабилась.

— Эй, Эди! — позвала она, перекрикивая музыку, и приветственно чмокнула меня в щеку. — Выглядишь ravissante[67]!

Кто был восхитителен, так это Николь — сияющая улыбкой, в красном платье без бретелек, расшитом черным жемчугом.

— Это место такое… — я запнулась.

— Petit?[68] — подхватила она. — Я знаю, не слишком впечатляет, но это единственный на весь город джаз-клуб, и бэнд Джонни прописался здесь.

Немного оглядевшись, я поняла, почему завсегдатаи оставались верны этому заведению. Непритязательное и в то же время уникальное, оно щеголяло абстрактными картинами на бордовых стенах. Чтобы было уютнее, столики плотно сдвинули, а свет давали маленькие свечки, вставленные в винные бутылки. Официант, весь в татуировках, носил на голове вызывающий кок. В «Ностальгии», чтобы соответствовать заведению, требовалось выделяться. Со сверстниками я всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке — наверное, потому что много времени проводила дома с мамой за просмотром старых фильмов, слушая музыку из другой эпохи. Я знала, что замыкаться в этом маленьком мирке нездорово. Однако здесь, в окружении странных людей, я почувствовала себя на своем месте.

Николь заказала напитки — «Май Тай» для всех. Восхитительный темный ром согрел мне горло после холодной прогулки и позволил немного ослабнуть напряжению, которое я носила на коже, словно броню.

— Эди, позволь представить тебе мою сестру Кэти и ее подругу Сесиль, — сказала Николь, отклоняясь, чтобы мы могли расцеловаться с новыми знакомыми. — А это моя ирландская подруга Эдит.

Дружное «Bonsoir»[69] стянуло еще один слой брони с моих плеч. В отличие от мадам Моро, эти люди действительно были полны теплоты.

— Рассказывай, как там дела в la boulangerie?

— Ну что сказать, великодушие мадам Моро не знает границ. Сегодня, к примеру, она дала мне премию за то, что я стала лучшим работником месяца.

Николь озадаченно склонила голову: мои слова явно сбили ее с толку.

— Это был сарказм. Она по-прежнему игнорирует меня, а если вынуждена замечать мое присутствие, то ворчит. В общем, просто фантастика.

Николь расхохоталась.

— До чего ты забавная!

— Рада, что мои французские приключения хоть кого-то развлекают, — хмыкнула я.

С тех пор, как я позволяла себе разговаривать с кем-то вот так запросто, не ощущая за плечами горе, прошло не меньше полутора лет. На одно прекрасное мгновение я разрешила себе помечтать, что это мое место и мои люди.

— Ману — милый парень, хотя по большей части молчит, — продолжала я.

— Он умница! Ты ведь знаешь, после мадам Моро пекарня перейдет ему… — тут Николь осеклась и замолчала.

— Они родственники? — спросила я, не в силах вообразить, с чего своенравный подросток захочет целый день вкалывать на ворчливую старую леди.

— Не могу сказать наверняка. Он с самого детства помогает в пекарне… так давно это было — я уже и не упомню деталей. Знаю только, что он хочет… как это по-английски… пойти подмастерьем к пекарю. Возможно, даже станет следующим мсье Моро.

Мсье Моро? Это что-то новенькое.

— Так мадам Моро замужем? — ахнула я.

— О, нет-нет, это был ее отец… или дядя, может быть? Он уже умер.

— Ох! — я ощутила прилив симпатии и сочувствия к старой леди. — А кто пекарь? Я с ним не встречалась, и мадам Моро о нем почти не упоминала… сказала только, что под страхом смерти мне нельзя спускаться в подвал, к печам.

— Я могу спросить маму, если хочешь. Она выросла по соседству, так что, уверена, знает больше моего.

Тут на сцену вышли музыканты и принялись настраивать инструменты.

— Смотри, вон мой Джонни!

Николь помахала высокому мускулистому парню с темно-русыми волосами, зачесанными на одну сторону; другая половина головы была гладко выбрита. Одетый в длинные мешковатые брюки черного цвета с черными же подтяжками, он крутил гитару, словно в танце. Лидер группы представил музыкантов: Джонни на басу, Фрэнки на малом барабане, Лоран на скрипке и он сам, Стефан, на гитаре. Самая разномастная музыкальная группа из всех когда-либо виденных мной! Все с бакенбардами, с тонкими усиками, в нарядах, которые встретишь разве что в магазине винтажной одежды. Однако, когда они заиграли, все обрело смысл. Николь вскочила и изо всех сил захлопала в ладоши, а они вдарили незнакомую мне быструю мелодию, от которой буквально веяло кул-джазом. Я с удовольствием потягивала коктейль, чувствуя, что невольно начинаю притопывать ногой в такт.

— Нравится? — спросила Николь, перекрикивая толпу.

— Я в восторге!

Все было как в моих голливудских мечтах. Я посматривала на соседей, которые с воодушевлением болтали и источали флер сороковых и пятидесятых. Именно тогда я приметила одинокую фигуру: незнакомец прошел через занавеску из бусин и сел на первое попавшееся место за стойкой бара. Он был в темно-сером костюме, на шее — ослабленная удавка черного галстука. Слишком серьезный вид для того, кто пришел наслаждаться джазом. С другой стороны, и я, наверное, выглядела не лучше, когда мне было неуютно и одиноко. Со своего наблюдательного пункта я могла беззастенчиво пялиться, надежно скрытая стоящей между нами пальмой. Мужчина казался странно знакомым, и только когда он заговорил с барменом, я вспомнила: это тот самый парень, который сделал мне комплимент у витрины парикмахерской! Сердце пропустило несколько ударов. Его светлые волосы — не длинные и не слишком короткие — слегка вились на кончиках, и от этого он выглядел по-мальчишески. Брови сурово сдвинуты, а высокие скулы подчеркивали худощавое телосложение. Когда бармен принес напиток, парень кивнул в знак благодарности и вдруг посмотрел на меня через весь зал пронзительно-голубыми глазами. Этого хватило бы с лихвой, но он еще и улыбнулся, совершенно очаровательно, и на щеках появились маленькие ямочки.

Тут Николь толкнула меня локтем и спросила, на что это я