мне спасти князя? Насколько я ви­дел, он хороший правитель, а этот его брат — человек дурной и злобный».

— Надеюсь, ты готов сыграть свою роль, — начал раз­говор герцог Бартоломео, прервав раздумья Рэндала. — Но сперва выслушай меня. Я могу предложить тебе на­граду намного большую, чем та, что была обещана сна­чала.

Юный волшебник бросил взгляд на герцога, безу­пречно скрытого под личиной актера Винсенте. Юно­ше страстно захотелось поразить его магическим уда­ром молнии прямо сейчас, в этой карете, на пути в город. Собрав все силы, Рэндал преодолел соблазн, не дал ему отразиться на лице и разрушить личину масте­ра Эдмонда.

«Я уже много лет знаю заклинания магического уда­ра и умею вызывать вспышки молний, я не раз пускал их в ход против врагов. Почему бы не воспользоваться ими сейчас?» Рэндал вздохнул про себя. Он хорошо по­нимал причины, по которым вынужден был воздержи­ваться от могущественной боевой магии, и знание это не прибавляло ему радости. «На моих глазах от магии погиб лучший друг. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь заставить себя снова прибегнуть к разящим заклина­ниям».

— Ты будешь делать все, для чего мы тебя наняли, — продолжал Бартоломео, видимо, принимая молчание Рэндала за заинтересованность. — Устранишь мастера Петручио с дороги любым способом, какой предпочита­ешь, но не раньше, чем я предстану перед зрителями на сцене. Действуй, когда я появлюсь — только тогда, и ни минутой раньше.

Рэндал кивнул.

— Я сделаю все, о чем мы договорились, — сказал он. «Это не ложь, — добавил юноша про себя. — Я ему ни­чего не обещал. — Эта мысль вернула его к обещаниям, которые он дал на самом деле. — Князь не хочет, чтобы с его братом плохо обходились, и я не могу идти вразрез с его повелением».

— Отлично, — сказал герцог. Пусть Бартоломео — че­ловек жестокий и холодный, заключил Рэндал, но на­пряжение сегодняшнего вечера развязало ему язык, и он стал болтать, чтобы дать отдых натянутым нервам. Гер­цог взглянул на Рэндала и, понизив голос, заговорил: — Скажи, ты хочешь остаться со мной и стать моим при­дворным волшебником? Независимо от твоего реше­ния, обещанное золото будет твоим.

Рэндал не ответил. «Пусть сочтет, что мое молчание вызвано осторожностью».

Выждав немного, герцог продолжил:

— Когда Петручио погибнет, ты останешься единст­венным волшебником в Паллиде. Подумай, какая власть и могущество окажутся в твоих руках. — Бартоло­мео склонился к Рэндалу и прошептал: — И мне нужна будет от тебя еще одна услуга. Убей Карвелли. Я ему не доверяю — пока он жив, он всегда будет представлять для меня угрозу. — Герцог откинулся на подушки и про­должил немного громче: — И, кроме того, кому нужен колдун-самоучка, когда в моем распоряжении может оказаться обученный в Школе волшебник?

У Рэндала засосало под ложечкой. «Герцог Бартоло­мео предает даже своих собственных приближенных. Я слышал, как он обещал Карвелли, что убьет меня, как только я сделаю свое дело». Усилием воли он заставил себя говорить безразличным тоном.

— Рано еще говорить о завтрашнем дне, ваше высоче­ство, — произнес он. — Слишком многое зависит от се­годняшней ночи. Но обещаю вам одно: я дам ответ, ког­да князь будет мертв.

— Считай, что это уже свершилось, — сказал герцог. — Мой дорогой братец Веспиан не доживет до утра. Я сво­ими руками заколю его.

Еще раз вздохнув про себя, Рэндал отвернулся от гер­цога и снова принялся смотреть в окно. «Князь Веспиан желает, чтобы ни один волосок не упал с головы его бра­та. Но если мы с Петручио потерпим неудачу, и князь по­гибнет... тогда уже не будет иметь значения, чего желал, а чего не желал князь Веспиан...»

Но вскоре время для размышлений миновало. Карета подъехала к дворцовым воротам — над их массивными чугунными решетками красовался княжеский герб со львом и дельфином — и с грохотом покатила дальше по длинной аллее, вдоль которой стояли шеренги воору­женных стражников.

Рэндал снова откинулся на подушки, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее уныние. Он не узнавал ни одно­го из солдат, выстроившихся вдоль аллеи, хотя за про­шедшие недели успел запомнить в лицо почти всю кня­жескую стражу. Но некоторые из фигур в мундирах показались ему знакомыми — среди них были те солда­ты, которых он видел во дворе герцогской виллы. Знал о том князь Веспиан или нет, но его брат Бартоломео уже завладел дворцом.

Возле ярко освещенного крыльца обе кареты остано­вились. Не успел Рэндал решить, что же ему делать, как дверца распахнулась, ложный Винсенте выпрыгнул на землю и исчез.

С мгновение Рэндал сидел в растерянности. К нему подошел человек, ехавший во второй карете вместе с Фернандо.

— Пойдемте со мной, мастер Эдмонд, — сказал он. — Я отведу вас туда, где вам надлежит быть.

Юный волшебник кивнул, не решаясь говорить, чтобы не выдать голосом волнения. Вдвоем с провожатым они поднялись по крыльцу и попали в длинный, ярко осве­щенный коридор, ведущий к парадному залу княжеского дворца. В желтоватом сиянии бесчисленных восковых свечей прогуливались нарядно одетые кавалеры и дамы.

На праздник Середины лета собрались гости со всех концов земли. В толпе Рэндал заметил посланников из окрестных городов-государств, пышно разряженного видсегардского купца и даже двух послов с далекого вос­тока в длинных просторных одеяниях. Однако нигде не было видно ни мастера Петручио, ни князя Веспиана.

Потом с дальнего конца зала послышался мелодич­ный голос Лиз. Рэндал улыбнулся. Певица могла вхо­дить в зал и выходить, не вызывая подозрений. «Даже если мне долго не удастся ускользнуть незамеченным, — подумал он, — она сможет проникнуть за кулисы и со­общить Петручио обо всем, что происходит».

Рэндал торопливо пробирался сквозь толпу, направ­ляясь туда, откуда слышалась музыка. Но, добравшись до цели, он разочарованно сдвинул брови. Лиз была там, одетая в торжественное черное с серебром платье, и с невыразимой мелодичностью играла на новой лютне. Но сидела она наверху, на галерее для музыкантов, и Рэндал не мог подойти к ней и поговорить.

Он постоял еще немного, огорченно глядя вверх. «Как дать ей понять, что я здесь?»

И вскоре ответ сам собой пришел к нему. Он посту­пил так, как делал много раз до этого, на рыночных площадях по всей Окситании: вписал в ее музыку свой магический аккорд, наложил на него гармоничную ме­лодию, соткал прихотливый узор из чарующих звуков.

Девушка посмотрела вниз, в зал, и на ее лице отрази­лось удивление. Но, как опытная исполнительница, она не пропустила ни одного такта, не взяла