Она медленно кивнула, опуская сканер.

— Хорошо. Но потом — полный осмотр. Без возражений.

— Договорились.

Я прошёл мимо них, направляясь в свою каюту. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Они знали, что я изменился. Они ещё не знали, насколько.

Дверь каюты закрылась за мной с тихим шелестом, отрезая шум ангара.

Тишина. Наконец-то.

Я стянул с себя остатки куртки, бросив её на пол. Кожа на спине горела, но я чувствовал, как клетки уже начали регенерацию. Ожоги затягивались прямо на глазах, оставляя лишь бледные следы.

Я подошёл к небольшому умывальнику. Зеркало над раковиной было старым, с трещинкой в углу.

Я включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Ледяная жидкость обожгла кожу, смывая грязь, пот и кровь — мою и чужую.

Я опёрся руками о края раковины и поднял глаза.

Из зеркала на меня смотрел я. Влад Волков. Тот же нос с горбинкой, та же щетина, те же усталые складки у губ.

Но глаза…

Мои глаза всегда были карими, тёплыми. Сейчас радужка изменилась. Она стала темнее, почти чёрной, а в глубине зрачка, если присмотреться, пульсировал холодный, едва заметный голубой огонёк. Свет нейросети. Свет холодного разума.

Я моргнул. Огонёк исчез. Глаза снова стали обычными.

Я поднял левую руку. Чёрная броня под кожей успокоилась, став просто смуглым пятном, похожим на большую татуировку или родимое пятно.

— Ну здравствуй, — тихо сказал я своему отражению. — Мы выжили.

Отражение моргнуло. Синхронно со мной.

Но на долю секунды, на самом краю восприятия, мне показалось, что уголок губ в зеркале дёрнулся в ухмылке чуть раньше, чем это сделал я.

Это не пугало. Это успокаивало. Я больше не был один.

Вдруг зеркало запотело, хотя вода была холодной. По стеклу побежала конденсация, скрывая моё лицо в тумане.

А потом, прямо на запотевшей поверхности, словно невидимый палец выводил буквы изнутри, начала появляться надпись.

Медленно. Буква за буквой. Почерк был угловатым, машинным.

«С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ПАРТНЁР».

Я замер.

Это был не Вазар. Вазар был внутри меня и где-то в своём чулане.

Я коснулся холодной стены каюты. Я почувствовал слабую вибрацию корпуса. Корабль. «Рассветный Странник». Он видел всё. Он принял меня. Не как гостя, не как узурпатора, а как часть себя.

Я усмехнулся и провёл ладонью по зеркалу, стирая надпись.

— Спасибо, — шепнул я стенам.

Я упал на койку, даже не раздеваясь до конца. Тяжёлый и плотный сон навалился мгновенно.

Но в этот раз мне не снились кошмары. Мне снилось бескрайнее звёздное небо, и я летел сквозь него, расправив чёрные крылья, и вся Вселенная была моей.

Глава 6

Я сидел в капитанском кресле «Рассветного Странника». Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь янтарным свечением голограмм. Мои пальцы не касались клавиатуры. Я просто смотрел на поток данных, бегущий по экрану.

И я их видел.

Не цифры. Не символы. Я видел структуру. Я видел узоры, как архитектор видит каркас здания сквозь бетон. Интеграция с Вазаром перестроила моё мышление. Мой мозг теперь работал как военный суперкомпьютер, подключённый к интуиции инженера.

— Слишком просто, — пробормотал я, моргнув.

Зелёные строчки кода на главном экране дрогнули, перестроились и сложились в чёткие координаты.

Сектор 7-Гамма. Локальное название: «Кладбище Искр».

— Ну конечно, — хмыкнул я, откидываясь на спинку кресла. Кожа скрипнула под моим весом. — Куда же ещё могли вести следы древнего супероружия, как не в самую задницу галактики?

«Кладбище Искр». Я нашёл байки об этом месте в бесконечных просторах Сети от посетителей баров на Периферии. Аномальная зона, окружённая поясом из нестабильных ионных штормов. Там не работали компасы, сходили с ума гироскопы, а корабли просто исчезали, превращаясь в дрейфующие гробы. Говорили, что магнитное поле там настолько мощное, что может вырвать железо из крови человека.

— Влад, — голос Семёна Аркадьевича вырвал меня из раздумий. Он стоял рядом, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. Вид у него был встревоженный. — Ты пялишься в одну точку уже час. И ухмыляешься так, что у меня мурашки по спине бегают. Нашёл что-то?

— Нашёл, Семён Аркадьевич. Мы летим на кладбище.

Капитан поперхнулся чаем.

— Оптимистичное начало дня, сынок. На какое именно? Надеюсь, не на то, где мы будем главными клиентами?

— «Кладбище Искр».

Старик присвистнул и поставил кружку на консоль.

— Ты рехнулся. Туда только самоубийцы летают. Там же навигации нет! Там сплошной магнитный шторм!

— У нас есть навигация, — я постучал пальцем по виску. — И у нас есть корабль, которому плевать на магниты.

Стоило мне это сказать, как палуба под ногами мягко завибрировала. Это было похоже на урчание огромного кота. «Рассветный Странник» услышал координаты. И он… обрадовался?

Стены мостика, покрытые биомеханическим волокном, на мгновение вспыхнули ярче. Корабль хотел туда. Его тянуло к этой аномалии, как акулу на запах крови.

— Он знает дорогу, — тихо сказала Ани. Она вышла из тени у входа, бесшумная, как всегда. Её золотые глаза внимательно изучали моё лицо. — Этот корабль уже был там. С Вазаром.

— Был, — подтвердил я, чувствуя, как в памяти всплывают чужие, холодные образы: фиолетовые молнии, остовы погибших дредноутов и ощущение абсолютного превосходства. — И он хочет вернуться.

Внезапно динамики интеркома ожили. Голос Киры звучал взволнованно, почти панически:

— Влад! Срочно дуй в инженерный отсек! Прямо сейчас!

— Что случилось? — я напрягся. Рука инстинктивно легла на пояс, где висел бластер. — Реактор?

— Хуже! Это… это надо видеть. Грузовой шлюз номер четыре. Тот, где сидит твой «цифровой друг». Он… он делает что-то странное!

Мы с Ани переглянулись.

— Я займусь курсом, — быстро сказал Семён Аркадьевич, плюхаясь в кресло второго пилота. — А вы идите, разберитесь с привидениями. Только, ради всего святого, не взорвите корабль!

* * *

Кира ждала нас у поворота к четвёртому отсеку. В руках у неё был сканер, которым она размахивала, как пистолетом.

— Сюда, — она махнула рукой. — Только осторожно. Оно… агрессивное.

Мы подошли к двери грузового отсека номер четыре. Двери больше не было видно. Весь проход был затянут толстым слоем серой биомассы. Это выглядело так, словно корабль отрастил «кожу» поверх металла. Но это была не здоровая кожа. Это напоминало грубый шрам или костяной нарост, какой образуется на месте перелома.

Толстые жилы, похожие на корни деревьев, оплели дверной косяк, намертво вдавливая люк внутрь. Словно корабль пытался не выпустить того, кто сидел внутри. Или… замуровать инфекцию.

— Что за чёрт? — прошептал я, подходя ближе.

— Это началось час назад, — быстро заговорила Кира. — Сначала просто скачок напряжения. Я думала, Вазар там майнит крипту или гоняет симуляции. А