– Откуда ты знаешь про невест? – спросила я, когда мамины шаги стихли.

– Довелось услышать об этом, – криво усмехнулся он, а я поняла, что раз он слышал, значит, действительно в армейских верхах вращается. – Но я подобное никогда не одобрял и не одобряю, ты знаешь…

– Знаю, – перебила я его, поднимаясь. Я съела небольшой кусок пирога, и то потому, что не собиралась свалиться в голодный обморок. – На войне все средства хороши.

Нико тоже поднялся, перехватил меня за руку.

– Прости меня. За то, что не уберег.

Это было неожиданно, а еще мне искренне захотелось зарычать в ответ: за тот ужас, что я пережила, за то, что женись он на мне раньше, я бы не оказалась в собственном ночном кошмаре. Я хотела обвинить во всех своих бедах Нико, но сдержалась.

– Теперь это все в прошлом, – пожала плечами. – Спасибо, что позаботился о моей семье. Мы уедем, как только сможем.

Нико посуровел.

– Это не обязательно. Ты по-прежнему моя невеста.

– Ты меня плохо слышал? – все-таки разозлилась я, выдернув пальцы из его хватки. – Я побывала под зверем. Потеряла невинность!

Я ожидала брезгливости или чего-то подобного, а не мягких слов Нико:

– Тем более я должен исполнить свою клятву и защитить тебя! Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей, Ева.

Глава 7

Это было словно возвращение домой. Но не в тот дом, из которого я ушла, а дом-дом, каким он был для меня несколько лет назад, еще до того, как война пришла в наши края. Дом из моего детства. Из того времени, когда мы все вместе собирались за завтраком или ужином, обсуждали новости или шутили. Когда еще были живы родители Нико, мой отец и брат. Первая жатва сражений с альянсом тринадцати унесла жизни Клима и моего будущего свекра. Мать Нико не выдержала подобных новостей, заболела и ушла за ним следом. Моя мама оказалась более стойкой, возможно, ей помогла моя поддержка, а может, просто знание, что она оставит меня одну с четырьмя детьми. Это сейчас Патрик настаивает, чтобы его полным именем называли, а тогда радостно отзывался на Патти!

В последние годы в нашем доме было мало поводов для радости: редкие весточки из Крайтона, неопределенность, еще и урожай подвел. Я не помнила, когда последний раз слышала детский смех, но в доме Нико он звучал постоянно. Близнецы бегали по комнатам и на улице, играли в детские игры и, кажется, были счастливы. Даже ходить в школу любили: для деревенских это было чем-то запредельным, учиться грамоте и счету, а Нико смог это воплотить.

– Хочешь, тоже можешь пойти учиться, – предложил он мне, заметив мой интерес к учебе брата и сестер. – В школе преподобного Кречера есть группа для детей постарше, в нее ходит Кэти. Но ее посещают и взрослые.

Я хотела, очень хотела! Но предложение Нико напомнило мне о том, что Теодрик тоже обещал меня научить грамоте, и весь мой энтузиазм сдулся.

Все было как прежде, даже намного лучше, потому что все мы, вся моя семья, включая Нико, обрели большой и уютный дом. Разве не об этом я всегда мечтала? Именно об этом. Но тень альфы, который вообразил меня своей истинной, маячила за моей спиной. Зверь снился мне ночами в самых развратных и откровенных снах. Он звал меня к себе, просил покинуть безопасные стены крайтонской крепости. Угрожал наказанием, а в следующее мгновение с тоской в голосе умолял вернуться к нему. Обещал любить. Самое ужасное было в том, что меня тоже к нему тянуло. Я пыталась его забыть, пыталась привыкнуть к старой-новой жизни, но у меня не получалось. Пока не получалось полностью избавиться от прошлого. Но я верила, что рано или поздно я это пересилю, это притяжение, эту животную потребность в нем. Я снова стану просто Евой. Нужно только время.

Если бы только все зависело от меня…

Спустя дней десять после того, как я оказалась в Крайтоне, в дверь дома Нико постучали. Обычное дело, к нему часто бегали мальчишки-посыльные, приносили служебные записки, я уже привыкла. Но этот раз был другим хотя бы потому, что Нико несколько часов как ушел на службу. Может, это и побудило меня оторваться от вымешивания теста для пирожков. Даже не вытерев руки, я выглянула из кухни и заметила Кэти и рыжего мальчишку на голову ниже нее.

– Отдай!

– Записку велено передать госпоже Еве!

– Я госпожа Ева!

– Не похожа ты на нее, – не растерялся мальчишка и лихо увернулся, когда сестра попыталась отобрать у него записку. – У тебя нет черных волос и зеленых глаз, и красотой ты не блещешь!

– Ах ты! – замахнулась на рыжего Кэти, и я поспешила их разнять.

– Ты что творишь? – поинтересовалась у сестры, перехватив ее за руку.

В отчет получила злой взгляд.

– Почту твою принимаю, – с вызовом бросили мне. – А он не отдает?

– Я была на кухне. Почему не позвала?

– Ой, не для невесты Нико это, бегать дверь открывать! – издевательски пропела Кэти. – Зачем он тебе вообще пишет? Ты же не умеешь читать!

На самом деле, это была одна из причин, почему я не пошла учиться в группу с ней. Потому что сестра с моим появлением словно с цепи сорвалась. Особенно когда узнала, что Нико не расторг нашу помолвку и по-прежнему собирается на мне жениться. Ежедневно я получала от нее множество издевательских замечаний по поводу того, как мне повезло с женихом. Доходило до того, что даже Нико на нее прикрикивал. Тогда Кэти начинала рыдать и убегала. Сейчас у нее слез не было, но сестра резво ускакала по лестнице.

Я проводила ее взглядом, вытерла ладони о фартук и протянула руку посыльному.

– Ева – это я.

– Теперь вижу, – подмигнул он мне. – Держите.

Небольшой конверт перекочевал ко мне, а посыльный сорвался с места и понесся по улице.

Вообще-то, моя сестра была права: чтобы прочитать письмо, мне нужна была помощь Лиссы или той же Кэти. Будь я уверена, что это послание от Нико, отдала бы сестрам, не раздумывая. Но, прижав пергамент к лицу, я уловила будоражащие знакомые нотки – мускусный аромат, который не спутала бы ни с одним другим.

Это письмо было не от Нико. Оно было от Теодрика.

От вожделенного аромата альфы меня повело, а сердце в груди сделало кульбит, забилось от восторга пополам с ужасом. Восторг, очевидно, принадлежал волчице: она учуяла своего волка