Первой опомнилась мама:

– Что ты, Ева! Мы рады тебя видеть. Прости Кэти за ее глупость. Но… Нам правда любопытно, где ты была. И почему покинула нас так надолго.

У меня было время подумать, что рассказать родным, когда я их увижу. Но чем больше я фантазировала, чем больше представляла, какой ответ их устроит, тем больше понимала, что не собираюсь лгать и придумывать. Проще всего было рассказать как есть. Правду. Либо почти всю правду, потому что о моем чудесном излечении и о вервольфе, следующем за мной по пятам, я рассказывать не собиралась. Не поймут. Я и сама все до конца не поняла: смогу ли превращаться в зверя, чем мне это грозит.

Но я не учла, что искать семью придется в Крайтоне, а вместе с ними я отыщу и Нико. Жених смотрел на меня все это время, если не сказать изучал. Каждое слово ловил. Разве я могла рассказать ему обо всем? Когда-то да, но теперь? Когда он носит на груди трилистник, такой же, как у тех солдат, из-за которых я попала в лапы Лиама.

Мое молчание оказалось красноречивее слов: мама шагнула вперед и подтолкнула близнецов к лестнице.

– Ева устала с дороги, не приставайте к ней, – сказала она.

– Но ты сама спросила! – возразила Лисса.

– Спросила, но она на все ответит, когда будет готова. А сейчас марш спать!

Лисса надулась, но младших с собой забрала. В отличие от малышни, она понимала, что взрослые просто прогоняют детей, когда ведут взрослые разговоры.

Стоило нам остаться втроем, мама кивнула в сторону кухни, которую я успела рассмотреть в дверном проеме.

– Ты голодна? У нас остался мясной пирог. Я готовила его для Нико…

– Конечно, я поделюсь, – кивнул мой жених. Интересно, могу ли я по-прежнему называть его своим женихом? Если я считала, что он сгинул на войне, а он верил, что я пропала без вести?

Мы прошли на кухню, которая здесь была отдельным помещением, что говорило о зажиточности, и мама принялась хозяйничать, накрывая на стол. В родной деревне я бы бросилась ей помогать, но здесь не знала, насколько это уместно, и чувствовала себя не в своей тарелке. Размер самой кухни тоже впечатлял. Огромная каменная печь, как в каком-нибудь замке, длинный дубовый стол, множество трав, связанных в веники и подвешенных над головой.

Нико за столом занял хозяйское место, я осторожно опустилась на массивный табурет по правую руку от него, пока мама расставляла тарелки с пирогом и плошки с какими-то соленьями. Мы в деревне не голодали: по-соседству был лес и речка, мельница… А в Крайтоне наверняка все это приходилось покупать.

Нико принялся за пирог, который пах умопомрачительно, но я к нему не притронулась и поинтересовалась:

– Кто за это платит? За еду?

Мама и жених уставились на меня так, словно у меня отросли волчьи уши. Я едва подавила желание пригладить волосы, чтобы это проверить.

– Я вхожу в гвардию Крайтонской крепости, Ева, – ответил Нико, прожевав кусок пирога, – мне платят приличное жалование. На него я покупаю продукты.

– Мы все вернем, – пообещала я, пытаясь в уме посчитать сколько могли «наесть» мои родные за время пребывания в Крайтоне.

Нико едва не подавился новым куском пирога и строго на меня посмотрел.

– Вернете? Ты решила меня обидеть, Ева? Мне от вас ничего не нужно. Вы же моя семья. Какие между нами счеты? Ты моя невеста, в конце концов!

Он, наверное, хотел меня успокоить, даже улыбнулся, но добился обратного. Я отодвинула тарелку, даже не притронувшись к еде.

– Сомневаюсь, что ты захочешь, чтобы так оставалось и дальше, когда узнаешь мою историю.

– Родная… – начала мама, но я ее перебила:

– Я не сбежала, – выпалила я. – Точнее, сбежала, но из родной деревни. Меня забрал с собой генерал Дорсон.

– Забрал? – непонимающе выдохнул Нико.

– Похитил и шантажировал вашими жизнями.

Я знала, что Дорсана многие считали праведником, но я не собиралась щадить чьи-то чувства. Его душа сейчас точно не в чертогах Владыки пирует!

– За-ачем? – Никогда не слышала, чтобы мама заикалась, сейчас же ее голос сорвался.

Я расправила плечи и посмотрела не на мать, а в глаза Нико.

– Чтобы я стала волчьей невестой.

– Это кто, Ева? – мама посмотрела на меня непонимающе, а вот жених замер, в его взгляде, всегда согревающем меня теплом, будто закружилась снежная буря. Там были и холод, и неверие, и ярость с ноткой презрения. Затем он опустил глаза в свою тарелку, но я прочитала по нему достаточно, и теперь не была уверена, что у меня остался жених. Потому что Нико знал. Если не о плане Дорсана, то о том, что тот отправляет девушек в подарок вервольфам.

– Это те, кого ведут на убой, мама. В подарок альянсу альф.

Мама охнула, схватилась за сердце, и я поднялась со своего табурета, чтобы ее подхватить.

– Я бы хотела пощадить твои чувства, – прошептала я, обнимая мамочку, – но никогда не лгала тебе.

– Я знаю, родная, – расплакалась она.

– Теперь я здесь, с вами. И никуда не денусь.

Мне пришлось рассказать маме и Нико все. Про Лиама, про генерала, про то, как я встретила Айру в лесу. Как меня выбрали, потому что я умела обращаться с оружием. В какой-то момент мама поднялась и достала из дальнего ящика большую бутыль с ягодной настойкой, разлила всем по рюмкам. Настойка была забористая: меня бы раньше начало шатать после первого глотка, но сейчас почему-то все прошло словно вода.

– Как ты выжила, Ева? – поинтересовался Нико. – Как смогла сбежать?

– Не веришь мне? – Я вздернула подбородок и посмотрела на него прямо.

Его взгляд впервые смягчился.

– Будь на твоем месте кто-то другой, не поверил бы. Но ты даже в детстве была честной и лишенной фантазии.

– Потому что на лжи легко поймать, – добавила мама. Она меня не перебивала, но после рюмки настойки уже не смотрела на меня со слезами на глазах.

– Дорсан загнал альф в ловушку. Часть из них уничтожили невесты, часть сгинули в попытке добраться до генерала. Мы с другой девушкой сбежали, не до нас было. А после я вернулась домой. Не сказать, что это легко было, но я умела выживать в лесу.

– А другая невеста? – спросил Нико.

– Не выжила, – поежилась я. – Даже мне пришлось сложно. Но я добралась до родной деревни, и от тетушки Клары узнала, что вы ушли в Крайтон.

Мы еще немного поговорили, но маму уже начало клонить в сон, и