от погони. Но космолёт в принципе был быстрее тяжеловесного рейдера полиции, им даже отстреливаться не пришлось. Ифань сквозь небольшой иллюминатор тоскливо смотрел на удаляющуюся станцию, в которой прожил много лет и без которой себя уже не представлял. Полицейские конечно спаслись, хотя разгерметизация и доставила им хлопот. Но вот сама станция теперь будет разобрана на детали и разрушена. Он тяжело вздохнул.

— Ну что ж, теперь надо запасы пополнить и можно в путь, — резюмировал Мин, усаживаясь на кресло второго пилота с кошкой в руках.

— Заглянем к моим друзьям — пиратам, они поделятся. А ты высматривай дрейфующих, могут попасться по пути, — ответил ему Кай, косясь на печального Ифаня.

Так и поступили: забив до отказа кислородный отсек, набрав продуктов длительного хранения и допустимый максимум воды, команда из четырех людей и одного животного направила корабль в космическую пустоту.

— Не спится, — Чен мягко приземлился в кресло Мина рядом с капитаном, сосредоточенно созерцавшим пустоту за окном. Остальные уже спали, но Кай не мог перестать думать.

— Типа того.

— Думаешь, погоня нас не выследит?

— Мы оторвались, а в этот сектор они не сунутся, у них запасов нет.

— И то верно.

— Зачем ты пришёл?

— Тоже заснуть не могу. Думаю.

— Надеюсь, не про нас с Мином? — ухмыльнулся капитан.

— Ваша личная жизнь — не моё дело.

— Личная... Ты видел, как он сражается? Он не раз спасал мою жизнь. Я за него тоже свою отдам, если понадобится. Так что мы просто хорошая команда.

— Тогда почему вы себя ведёте, как будто…

— Как будто что? — Кай насмешливо посмотрел ему в глаза.

— Ну, странно, — Чен вдруг смутился, хотя сам же спросил.

— Остановимся на этом. А то напридумываешь ещё. Мы с Мином как братья, вместе выросли под присмотром Ифаня. Мы встретились, когда мне было 11, а ему 15, — поделился капитан и поудобнее устроился в своём кресле. — Он был сиротой, как и я. В то время я жил с Ифанем и бабушкой. Она сильно болела, дни её были сочтены. Она заставила Ифаня взять мальчонку, которого мы встретили на одной дрейфующей колонии. Он спёр у нас еду. Потом Ифань смог организовать этот отель и мы стали жить там вместе. Дело пошло, появилось немного денег. Ифань стал нас безжалостно обучать и тренировать. Сперва мы дрались и ругались друг с другом, а потом привыкли и объединились против Ифаня. Отдать ему должное, он хорошо заботился о нас и обучал нас, порой в ущерб себе. — Кай замолчал, задумавшись.

— Ты прав, вы больше похожи на братьев, особенно когда ссоритесь. Друзья обычно терпеливее друг к другу.

— Хоть я и называю нас друзьями, на самом деле он мне больше как брат. Настоящего друга у меня и не было никогда. Не то, чтобы мы жили в изоляции, но Ифаню нельзя было светиться, как ты понимаешь, поэтому со станции мы выбирались только по необходимости. Так что заводить знакомства было не особенно удобно.

— А как ты стал капитаном корабля?

— Случайно. Однажды я решил сбежать от Ифаня, мне казалось, что он перегибает палку. Ну а Мин увязался следом, утверждал, что я без него не выживу и тогда Ифань сам ему голову открутит. Мы устроились рабочими на большой торговый корабль, потом перешли уже помощниками капитана на маленькое судно, а когда в одной стычке капитана убили, мы были единственными, кто выжил и то случайно. Капитан подставился под бластер вместо меня. Корабль был поврежден и его отбуксировали на ремонтную станцию. А когда ремонт завершили, мы с Мином его просто украли.

— И вас не поймали?

— Не сразу. Но однажды пришлось пересечься с теми пиратами. Мы победили исключительно благодаря хитрости и везению. Зато после стычки ни нас ни корабль никто уже не искал.

— А потом помирились с Ифанем?

— Ну как помирились, — Кай засмеялся и смущённо опустил глаза. — Мы не сразу решились вернуться. Я даже не помню уже, как это получилось. Просто однажды мы оказались у его станции и вошли внутрь. Он нас сперва отмутузил, одновременно читая лекцию. Потом запер на пару месяцев и после этого уже стал с нами разговаривать.

— Жёстко.

— Он всегда так. Но мы осознали, что он просто очень переживал за нас. Мы ведь для него как сыновья. Сперва я считал, что он просто исполняет клятву, данную моему деду, но после понял, что он на самом деле любит нас самих, как это понимает.

— Почему тебе не интересна мечта деда? Ты ведь не мог совсем ничего о ней не знать.

— Представь себе, мог. Я ненавидел деда и мать. А Ифань никогда мне ничего не рассказывал.

— За что ненавидел? — искреннее удивление в голосе парня заставило Кая посмотреть на него.

— Тебе, наверное, этого не понять. Я остался сиротой в 10 лет, с тех пор меня воспитывал Ифань. Раньше я считал, что дед и мать не приложили достаточно усилий, чтобы выжить. Я не знал, что за проект был у деда, поэтому так разозлился, когда понял, что моё имя и есть название его проекта.

— Вообще это аббревиатура, — пояснил Чен, — три фамилии профессоров, работавших над проектом. Ким, Ан и Им.

— И всё же он дал мне такое имя, он решил мою судьбу за меня. Он вынуждает меня сейчас делать то, что я не хочу.

— А мать. Она чем тебе насолила?

— Она умерла раньше деда на год. Я злился на нее за это, думал, что у нее был шанс, а она просто не захотела. Позже узнал, что шансов не было. Ифань сделал всё возможное, но её нельзя было вылечить. А сейчас я злюсь на неё за то, что она позволила деду сделать меня частью проекта, позволила вшить в мою руку этот чип, позволила так меня назвать.

— Знаешь, если бы не твоё имя, чёрта с два я бы нашел проект. Думаю, Ифань не рассказывал тебе, потому что не мог помочь найти его и не знал, цела ли ещё планета. Он знал, что никто из команды не выжил, и знал, что найти детали будет очень трудно, да и если найти их, они не приведут к проекту. Но ты приведёшь. Ему просто нужен был кто-то вроде меня, кто раздобыл бы нужную информацию. Я считаю, это гениальное изобретение. Если опустить тот факт, что тебя вроде как вынудили.

— Считаешь деда гением?

— Просто представь, человек смог придумать устройство для создания новой планеты, вообще с нуля. Смог добиться того, чтобы заполнить это устройство образцами всевозможных