победы Красной армии радовали его как патриота: они, впрочем, воодушевляли всех вокруг. Старик не сомневался, что в конце концов Япония будет разгромлена, хотя горько сожалел о том, что «лишен силы, питаемой добродетелью, чтобы в это смутное время спасти жителей родных мест…».

Возможно, переживания обитателей одной китайской деревни в период оккупации во многом похожи на то, что ощущали мирные граждане в оккупированной Европе. Однако, рассматривая опыт Китая во Второй мировой войне в целом, довольно легко упустить из виду важное обстоятельство: для китайского народа война началась в 1937 г. и закончилась фактически лишь в 1949 г., вызвав огромные разрушения и неимоверные жертвы, превысившие, вероятно, 14 миллионов человек. Китайское движение сопротивления («четвертый союзник») сыграло видную роль в приближении конца войны, которая иначе шла бы гораздо дольше: ведь 40 % всех японских потерь пришлись именно на Китай. Однако цена, которую пришлось заплатить китайцам, была поистине ужасающей: так, одним из самых страшных эпизодов стало преднамеренное разрушение Нанкина в декабре 1937 и январе 1938 г. — тогда в качестве оружия войны захватчиками использовалось насилие над женщинами, а в ходе затяжной резни были убиты, согласно китайским оценкам, до 300 тысяч горожан. Впоследствии очевидец вспоминал начертанные краской на остатках стены знаменитые строки Ду Фу‹‹16›› — великого поэта, который, несмотря на все ужасы своей эпохи, продолжал верить в гуманные конфуцианские ценности китайской цивилизации и сочувствовать страдающим беднякам: «Страна распадается с каждым днем, но природа — она жива»[93].

Основное бремя сопротивления легло на плечи солдат Гоминьдана; что же касается Красной армии, то она, закрепившись на северо-западе, использовала в основном методы партизанской войны. Именно в этот период коммунисты сумели заявить о своих претензиях на верховную власть и на руководство всей антияпонской борьбой. Успехи КПК в решении крестьянского вопроса в контролируемых ею зонах — проведение земельной реформы, экспроприация помещиков и прочих сельских богатеев, запуск образовательной и продовольственной программ — были таковы, что при всей беспощадности коммунистов к «классовым врагам» многие склонялись к тому, чтобы поддержать их идеалы, разделить их программу и поверить в их будущее. Когда спустя годы Мао говорил японцам, что без них он никогда не стал бы вождем Китая, это было шуткой лишь наполовину.

В 1945 г., после японской капитуляции, общенациональный антияпонский фронт распался. Националисты и коммунисты начали ожесточенную гражданскую войну друг с другом. Пользуясь поддержкой Запада, особенно США, националисты поначалу не ощущали нехватки живой силы и военной техники. Коммунисты уступали в вооружении, но после двенадцати лет в Яньане их земельные реформы привлекли на сторону КПК симпатии сельских тружеников. Под грохот пропаганды, обещавшей золотой век социальной справедливости, Красная армия всего за один год пересекла весь Китай и, одержав победу в великих сражениях на реке Хуайхэ, ворвалась на юг. После тяжелых боев силы националистов иссякли, и они бежали на Тайвань. Осенью 1949 г. китайская Красная армия вошла в Пекин, после чего была учреждена Китайская Народная Республика.

Последние отблески

Пекин, 1 октября 1949 г. Гражданская война почти закончилась‹‹17››, Красная армия захватила город, и люди с надеждой и трепетом ждали, с чего начнется новая эпоха. На аллеях ямэня, принадлежавшего семье Юй в маньчжурском Старом городе, в ожидании свадебного торжества горели фонарики. Родовое поместье с садами и дворами, сотней комнат и дюжиной слуг оставалось их домом на протяжении 500 лет; среди их предков во времена империи Цин был знаменитый главный судья. В молитвенной комнате от старинных курильниц внизу семейного алтаря поднимался дым; на столе были расставлены красные лакированные шкатулки и бронзовые чаши для возлияний; на стенах рядом с пожелтевшими свитками с древними стихами и мудрыми изречениями висели узорные мраморные панели; вокруг пахло прошлым. Сады около дома с их декоративными прудами и древними кипарисами были заняты бойцами Красной армии, которые сидели вокруг костров, пока семья за закрытыми окнами в освещенном лампами родовом чертоге совершала старые ритуалы. Это были последние отблески жизни старого Китая.

1 октября 1949 г. у ворот Тяньаньмэнь в Пекине Мао объявил о рождении нового Китая. На одноименной площади в кузове грузовика посреди огромной толпы стояли молодожены. Они внимали речи Мао Цзэдуна, а затем присоединились к танцующим и запускающим фейерверки. В очередной раз в Китае начиналась новая эпоха; произошла смена модели государственности.

После травм, нанесенных японским вторжением и гражданской войной, Мао в своей речи обещал положить конец страданиям китайского народа. В отличие, скажем, от Джавахарлала Неру, произнесшего ровно в полночь 15 августа 1947 г. речь, в которой он провозгласил независимость Индии, Мао Цзэдун даже не пытался предаваться риторическим изыскам, прозаически констатировав, что «по всему Китаю народ переживал горькие страдания и невзгоды… но теперь освободительная война в основном выиграна и большая часть народа освобождена». Коммунистическая партия, сказал он, теперь является «единственной законной властью, представляющей всех граждан Китайской Народной Республики. <…> Китайский народ воспрял к новой жизни».

Этот момент запечатлен на самом известном полотне современного Китая. На нем Мао изображен стоящим на балконе и взирающим на площадь под голубым небом (на самом деле день был серым и пасмурным). На одной стороне картины — небольшая группка партийных руководителей. Созданная в 1953 г. работа неоднократно перерисовывалась: впервые это произошло уже через год, а затем в 1967 г., когда для внесения дальнейших изменений была даже создана ее новая копия. Последующие дорисовки предпринимались в 1972 и 1979 гг. в зависимости от того, кто из присутствующих попадал под очередную чистку, а кто, напротив, был реабилитирован — и, соответственно, кого нужно закрашивать, а кого возвращать обратно. Подобно знаменитой фотографии Ленина и Троцкого на площади Свердлова, картина, запечатлевшая все эти взлеты, падения, повороты судеб, зеркально отражает извилистый путь КПК на протяжении следующих семи десятилетий. В культуре, где изучение истории всегда было важнейшей дисциплиной, ему предстояло превратиться — и оно действительно превратилось — в одну из серьезнейших интеллектуальных проблем для партии, которая — если использовать слова Сыма Цяня, сказанные две тысячи лет назад, — всегда опасалась, как бы прошлое не опорочило настоящее.

Мао Цзэдун: взгляд из небольшого городка‹‹18››

В своих воспоминаниях Жао Пинжуй описывает праздник середины осени в 1949 г., во время освобождения, когда он ел лунные пряники-юэбины в постели, а лунный свет заливал комнату: «Это был последний такой праздник старого общества». Из Аньшуня, маленького южного города в провинции Гуйчжоу, гоминьдановские войска отступили в начале декабря, и местные помещики и торговцы вынуждены были платить бандитам за поддержание