взбиванием и прессованием мякоти. Наступление тяжелых времен отмечали не только местные, но и иностранные наблюдатели. Знаменитый роман Перл Бак «Благословенная земля», действие которого происходит в провинции Аньхой, где она жила в детстве, будучи дочерью миссионеров, тоже повествует о земледельце, цепляющемся за старые ценности в то время, когда мир меняется у него на глазах. В Шэньси начала 1930-х гг. вся сельская экономика, когда-то опиравшаяся на провинциальную торговлю и промышленность, а также на уголь, неуклонно шла под откос. У Лю Дапэна к тому времени один сын уже умер, другой был психически болен, еще двое преподавали в начальных школах, а один преуспел в провинциальной столице, устроившись писарем в армию националистов. Устроившись в деревне, семья была вынуждена выживать за счет небольшого участка земли, принадлежавшего Лю Дапэну. Националисты и коммунисты ожесточенно бились на юге, а японские армии вторглись в его провинцию и оккупировали родную деревню, но, несмотря на все это, Лю Дапэн всегда был уверен в том, что недоброкачественность современного мира обусловлена единственной причиной: неспособностью людей придерживаться конфуцианских добродетелей.

К 1930-м гг. его стойкая приверженность ортодоксальному конфуцианству забавляла более молодых соседей: старик по-прежнему останавливался на улице, чтобы подобрать унесенный ветром клочок бумаги с надписью — любой надписью, пусть даже на выброшенных сигаретных пачках, — следуя старой конфуцианской заповеди неустанно проявлять почтение к писаному слову.

Революция

Как уже говорилось, в южных регионах в то время шли ожесточенные бои между формированиями коммунистами и частями Гоминьдана (Китайской национальной партии). В 1927 г. Гоминьдан развернул террор против коммунистов, убив в Шанхае и других местах тысячи людей, включая жену и сестру Мао Цзэдуна. В 1931 г. в лесистой горной местности на границе провинций Цзянси и Фуцзянь, где Мао укрывался вместе с выжившими после резни соратниками, китайские коммунисты при поддержке Советской России сформировали партизанскую армию. Там они провозгласили создание Китайской Советской Республики — анклава со своей администрацией, где даже печатались собственные деньги и собирались налоги. Под защитой армии, численность которой быстро достигла 140 тысяч человек, население территории выросло до трех миллионов. Три года спустя, в 1934 г., националисты под руководством Чан Кайши решили окончательно разгромить коммунистов и окружили их анклав значительно превосходящими силами. Пятью колоннами, которые в совокупности насчитывали около 87 тысяч бойцов и 18 тысяч мирных жителей, коммунисты вырвались из окружения и передислоцировались в северные районы страны. Это отступление, известное как «великий поход»‹‹13››, со временем превратилось в эпический миф, имеющий для КПК основополагающее значение. Двигаясь пешком по самым труднопроходимым местам западного Китая через провинции Сычуань и Ганьсу, они направились на север, в Шэньси, и в конце 1935 г. достигли района Яньань. От коммунистической армии, вышедшей из окружения, осталась лишь десятая часть, но именно благодаря этому походу Мао Цзэдун обеспечил себе лидерство в партии.

В 1934–1935 гг. до внешнего мира доносились лишь слухи о борьбе партизан Красной армии, но уже в следующем году их боевые порядки посетил американский журналист Эдгар Сноу‹‹14››. Осенью 1936 г. он провел четыре месяца в главном штабе коммунистов, интервьюируя Мао и других руководителей. Так мир впервые узнал о надвигающейся буре. Опубликованное в 1937 г. повествование об этом путешествии стало самой важной книгой о Китае, написанной в XX столетии. Это первое системное описание партии китайских коммунистов и ее целей. Один из позднейших критиков назвал работу «классикой» — в смысле как историографии, так и «катастрофически точного пророчества». За десять суток бесед в Баоане, которые происходили по ночам и сопровождались распитием изрядного количества спиртного, Мао Цзэдун рассказал американскому журналисту историю своей жизни. Сноу был глубоко впечатлен идеализмом красноармейцев, состоявших по большей части из молодых людей. В наши дни его книгу критикуют за непомерно восторженные оценки коммунистов как инициаторов политических и аграрных реформ и игнорирование их радикализма, несущего в себе тоталитарную идеологию; однако в то время, в контексте усиливающихся трений в отношениях с Японией, одним из практических последствий публикации стала демонстрация того, что коммунисты способны оказать эффективное сопротивление иностранным захватчикам. Безусловно, работа Сноу остается наиболее важным источником информации о жизни Мао Цзэдуна, особо незаменимым в той части, которая касается его ранних лет. Причем речь не только о фактах, но и о его собственном видении своего прошлого.

Итак, к революционному всплеску Китай привели два великих исторических фактора: во-первых, действия империалистов, а во-вторых, нерешенный крестьянский вопрос. Однако в дальнейшем ход революции будет определяться японским вторжением‹‹15››. Японцы уже оккупировали Маньчжурию и сделали марионеткой своего пленника — злополучного «последнего императора» Пу И. Чуть позже, летом 1937 г., они развернули полномасштабное вторжение в материковый Китай.

Японское вторжение: взгляд из деревни Чицяо

Лю Дапэну было восемьдесят, когда японская армия начала наступление на Шэньси. На остановке деревенского автобуса были расклеены газеты с информацией о начавшихся боях. Вскоре лежащий в пятнадцати километрах к северу Тайюань, столичный город провинции, начали бомбить, и по старой дороге, проходящей через деревню, на юг хлынул поток беженцев. По ночам в домах гасили свет, опасаясь вражеских самолетов, а позже жители деревни эвакуировали женщин, детей и стариков в горы, но Лю Дапэн отказался с ними идти. Отступающие китайские части грабили оставленные жилища, но Лю Дапэн сумел отстоять свою собственность. Когда наконец приблизились японцы, местный тюремный надзиратель — последний республиканский чиновник, еще остававшийся на своем посту, — попросил старика как самого образованного человека в Чицяо составить акт о капитуляции. Лю Дапэн так и сделал, а затем заперся в жилище, ожидая захватчиков. Когда японцы вошли в деревню, они заняли его дом, а самого хозяина избили: соседи умоляли их остановиться, указывая на его возраст. Когда агрессоры наконец двинулись дальше, дом был полностью разграблен, а мебель сожжена; Лю Дапэн принялся залечивать свои раны и оскорбленные чувства.

Остаток своей жизни Лю Дапэн провел в условиях японской оккупации. По его мнению, именно моральное падение китайских правителей привело страну к столь жалкому состоянию. «Мы — порабощенные люди побежденной страны», — записал он в своем дневнике. Тем не менее он внимательно следил за развитием событий и, критически относясь к правительству националистов, был доволен успехами красноармейцев в ее партизанской войне. Односельчане много говорили о сопротивлении, а его друг, буддийский монах, прислал весточку с гор, в которой рассказал о том, что бойцы Красной армии ведут себя хорошо, не грабят и не притесняют местных. До самой кончины Лю Дапэн сохранял приверженность конфуцианскому пути; коммунизм как политическое учение оставался для него анафемой, но