Франко»[1776]. Составители германских военных планов отдавали себе отчет в слабости испанской армии. К тому же испанская авантюра задерживалась из-за «операции на востоке». Немцы не располагали возможностью брать Гибралтар против воли испанцев, поскольку Германия не имела ни малейшего желания втягиваться в трудное сражение и откладывать нападение на Советский Союз[1777].

Пока немцы темнили с вопросом о Гибралтаре, британское правительство с подачи сэра Сэмюэла Хора и Уэдделла, продолжало выступать в пользу американской продовольственной помощи Испании, намереваясь устранить предлог, который вынудил бы Франко броситься в объятия стран Оси. Это затруднялось тем, что государственный секретарь Корделл Халл настойчиво требовал публичного заявления Франко, который подтвердил бы нейтралитет Испании и отказался бы помогать Германии или Италии в войне против Великобритании. Тридцать первого октября Уэдделла принял Серрано Суньер и, подчеркнув политическую солидарность Испании с Германией и Италией, заметил: Франко удивлен, что пшеница Красного Креста до сих пор не пришла. Уэдделл напомнил Суньеру, что ее поставки зависят от позиции Испании на международной арене. Встреча убедила Уэдделла, конечно не знавшего о письме Франко Гитлеру, написанном лишь за день до этого, что продовольственные поставки удержат Испанию от вступления в войну[1778].

Пятого ноября, через два дня после выдворения остатков международной администрации из Танжера, ухудшающееся положение с зерном вынудило испанский кабинет согласиться публично объявить об американском предложении. Но было уже поздно. После того как это предложение поступило впервые, произошли события в Андае и Танжере, возмутившие американскую общественность, и без того негодовавшую на Франко за симпатии к странам Оси и бесконечно продолжающиеся казни заключенных республиканцев[1779]. Однако Хор и британское правительство по-прежнему были убеждены, что немедленные поставки продовольствия лучшее средство предотвратить объявление Испанией войны Британии[1780].

Пока Серрано Суньер снова находился в Германии, кабинет Франко по зрелом размышлении решил, что не может выполнить требования Вашингтона и сделать заявление о нейтралитете. Девятнадцатого ноября Уэдделл встретился, по просьбе кабинета, с Карсельером и близким другом Серрано Суньера, министром без портфеля Педро Гамеро дель Кастильо, исполнявшим обязанности генерального секретаря Фаланги. По их мнению, Франко удерживало от объявления опасение спровоцировать враждебные действия Германии, «притаившейся на границе и готовой прыгнуть». Эта хитрая уловка вряд ли согласуется с тем, что мы знаем теперь об испано-германских отношениях сразу после Андая, Танжера, а также из письма Франко Гитлеру. Вместе с тем эта уловка, переговоры Серрано Суньера в Германии с Гитлером и личные заверения Франко в конце концов смягчили позицию американского госдепартамента[1781].

Тем временем 19 ноября 1940 года в Берхтесгадене состоялась встреча Гитлера и Серрано Суньера. На сей раз у Гитлера была потребность поторапливаться, и куньядиссимусу пришлось в некотором роде выкручиваться. Это был первый из трех визитов Суньера в Германию, когда он действительно подвергся нажиму. Хотя фюрер и пытался приуменьшить последствия «ошибок» Муссолини в Греции, но все же прямо заявил, что возникла «настоятельная потребность действовать быстро и решительно». «В теперешних условиях абсолютно необходимо закрыть Средиземное море» со стороны Гибралтара и Суэца. Сер-рано Суньер заметил, что Испания заинтересована в британской доброй воле, дабы обеспечить импорт нужного ей продовольствия. Он намекнул также, что Франко недоволен отказом Гитлера поставлять Испании продовольствие или военное имущество. Фюрер ответил, что если Испания вступит в войну, то поставки тут же последуют. Серрано Суньер сказал, что из-за выраженной в Андае солидарности Испании со странами Оси Соединенные Штаты заблокировали поставки тридцати тысяч тонн пшеницы. Речь шла о замороженных поставках зерна по линии Красного Креста. Однако идеологическая привязанность Серрано Суньера к странам Оси все же сказалась в его словах: «Превыше проблемы поставок стояла, однако, История, в которой Испания хотела сыграть свою роль и на этот раз».

Гитлер настаивал на том, чтобы Испания вступила в войну как можно скорее. Если приготовления закончатся через месяц-полтора, это будет оптимальным временем для боевых действий германских войск в Испании. Серрано Суньер поспешил напомнить фюреру, что каудильо и его самого разочаровала расплывчатость обещаний по поводу имперских притязаний Испании в секретном андайском протоколе. Узнай общественность о деталях протокола, в Испании сочли бы, что Германия бросила «друга в прошлом, настоящем и будущем отныне и навсегда» ради сделки с Виши. Серрано Суньер утверждал, что туманные обещания протокола не имеют цены. Гитлер на это отвечал, что притязания Испании на территории в Марокко будут удовлетворены. Затем фюрер снова объяснил, почему скорое вступление Испании в войну имеет такое решающее значение. Для защиты Канарских островов от английского нападения он предлагал артиллерию, боеприпасы и пикирующие бомбардировщики. Сер-рано Суньер возразил, что Испания уже приняла меры для обороны островов. Куньядиссимус даже сказал, что пока сохраняется испанский нейтралитет, под прикрытием которого будут проходить военные приготовления, он попытается ввезти в страну как можно больше канадской, американской и аргентинской пшеницы. Гитлер, вероятно, лучше Риббентропа понял трудности, грозящие Испании со вступлением в войну. В разговоре с Чано, состоявшемся сразу после переговоров с Серрано Суньером, фюрер предложил, чтобы Муссолини использовал свое влияние на Франко и попытался добиться испанского участия в войне[1782].

Риббентроп считал решенным, что Испания вот-вот вступит в войну, и вечером, после переговоров Серрано Суньера с Гитлером, встретившись с куньядиссимусом в гостинице, повторил слова фюрера о необходимости скорейшего присоединения к воюющим. Зная, что Серрано Суньер сразу же по возвращении в Мадрид будет говорить с Франко, Риббентроп попросил срочно передать результаты беседы в Берлин через посла Шторера, чтобы немедленно начать необходимые приготовления. Риббентроп предложил также направить в Берлин испанского представителя для детального обсуждения поставок в Испанию продовольствия и сырья. Поскорее желая начать действовать, он распорядился, чтобы Шторер передал телеграфом в Берлин одно шифрованное слово, которое означало бы, что Франко готов вступить в войну. Затем Риббентроп дал субъективный обзор военной ситуации, отметив при этом, что американская помощь Англии уязвима перед атаками со стороны германских подводных лодок. Все это подавалось в таком духе, словно Сталин собирается присоединиться к всемирной антибританской коалиции под главенством Германии. Серрано Суньер прервал его, заметив, что слышал, будто американские поставки Англии по воздуху весьма существенны, поэтому он рад узнать, что немцы активизируют подводную войну. Встреча оказалась неудачной и укрепила взаимную антипатию Серрано Суньера и Риббентропа[1783].

За встречей Гитлера с Серрано Суньером Лондон следил с особым вниманием. Встреча подхлестнула попытки Союзников помочь Испании с решением ее продовольственных проблем. Черчилль писал Рузвельту 23 ноября: «По нашим сведениям ситуация в Испании усугубляется и полуостров недалек от голода. Ваше предложение поставлять им продовольствие