желая насладиться моментом тишины перед тем, как продолжить патрулирование.

Мужчина как раз собирался откусить пончик, когда заметил в небе на юге, над далеким центром Лос-Анджелеса, странный огонек. Это явно не был самолет или вертолет. Это была яркая, стремительно падающая звезда, которая, однако, не сгорала, а становилась все ярче и ярче, будто раскаленный добела кусок металла. Он замер с пончиком в руке, пытаясь понять, что это, метеорит?

И тут эта «звезда» взорвалась.

Вначале не было ни звука, ни грохота. Просто вспышка. Невыносимо яркая, безмолвная вспышка, которая на мгновение превратила ночь в день. День, в котором не было цветов. Только ослепительный белый свет и резкие черные тени. На долю секунды Эрик увидел силуэты далеких небоскребов Даунтауна, будто на рентгеновском снимке, и сразу за ними… Над ними, начал распускаться чудовищный, огненный цветок. Он рос, клубился, превращаясь в гигантский гриб, подсвеченный изнутри адским пламенем. Зрелище было настолько величественным и ужасающим, что полицейский просто стоял с открытым ртом, не в силах поверить своим глазам.

Безмолвие длилось секунд двадцать, может, тридцать. А потом пришел звук. Сначала, низкий, утробный гул, от которого завибрировала земля под ногами. А затем, оглушительный рев, будто сотня реактивных самолетов одновременно прорвала звуковой барьер прямо у него над ухом. Следом ударила ударная волна. Это был не ветер, а плотный удар сжатого воздуха. Он с силой швырнул Эрика на капот машины, а затем выбил стекла в витрине кофейни позади него, заставив завыть десятки автомобильных сигнализаций.

И тогда начался хаос. Двери домов и баров распахнулись, на улицу высыпали кричащие люди. Лица их были искажены животным ужасом.

— Что это было, Боже мой, что это?! — кричала женщина, выбежавшая из бара.

— Это бомба! На нас сбросили бомбу! — вопил мужчина, пытаясь завести свою машину.

Началась паника. Люди бежали. Бежали бесцельно, просто прочь от огненного гриба на горизонте. Десятки людей, выбежавших на проезжую часть, создали давку. Водители, в панике ударив по газам, начали врезаться друг в друга. Раздался скрежет металла, звон бьющегося стекла. Крики ужаса, плач детей, вой сигнализаций, все это смешалось в какофонию конца света.

Эрик, оглушенный, пришел в себя. Инстинкт полицейского на мгновение уступил инстинкту мужа. Бренда! Его жена! Он выхватил из кармана мобильный телефон. Экран был мертв и в трещинах. Видимо, от удара, смартфон повредился. Связи больше не было.

«Кто? — пронеслось у него в голове, пока он смотрел на обезумевшую толпу. — Кто это сделал? Русские, с их огромными ракетами? Китайцы? Или это Иран… Месть, о которой они так долго говорили?»

Но у него не было времени на размышления. Он должен был добраться до Бренды. Их дом находился всего в паре миль отсюда. Он прыгнул в свой патрульный автомобиль. Двигатель завелся с пол-оборота. Он попытался выехать на бульвар, но было уже поздно. Улица превратилась в непроходимую пробку из брошенных и столкнувшихся машин. Келли был в ловушке.

Мужчина ударил кулаком по рулю, чувствуя, как бессильная ярость и страх душат его. Он посмотрел на огненный гриб, который все еще рос над городом. И в этот момент он поднял голову выше и увидел в ночном небе еще одну падающую звезду. Такую же, как и первая. Но эта была гораздо ближе. И падала она прямо на них.

У него хватило времени лишь на одну мысль, на одно имя: «Бренда…»

Секунду спустя пригород Бербанк, со всеми его паникующими жителями, столкнувшимися машинами и остывающим кофе офицера Келли, был накрыт вторым взрывом. На этот раз вспышка была не далекой. Она была везде. Она была последним, что он увидел, прежде чем он, его машина и весь его мир превратились в ослепительный, сжигающий все на своем пути свет.

Падение Альбиона. Лондон, Великобритания.

Дэвид Томпсон, машинист лондонского метро, выбежал из своей квартиры в районе Брикстон, подхватив на руки шестилетнюю дочь Эмили. Его жена Барбара бежала следом с двумя рюкзаками, в которые она в панике сбросила документы, воду и аптечку. Все ядерные державы, Великобритания, США, Китай, Франция и Россия, обменивались ударами. Британские ракеты Trident II с подводной лодки класса «Vanguard» уже летели к Уралу. А к ним летел ответ.

— В метро! Быстрее! — кричал Дэвид, проталкиваясь сквозь обезумевшую толпу.

Улицы Лондона погрузились в хаос. Брошенные машины, вой сирен, крики. Но небо было ясным и безмятежным.

Они почти добежали до входа на станцию, когда небо на севере, над центром города, изменило цвет. Оно стало ослепительно белым.

Ракета Р-30 «Булава», запущенная с подводного крейсера проекта 955А «Борей-А» где-то в Баренцевом море, доставила свой смертоносный груз. Воздушный взрыв мощностью в 500 килотонн произошел прямо над Трафальгарской площадью.

Дэвид инстинктивно закрыл дочь своим телом и упал на землю. Вспышка была такой яркой, что он почувствовал, как жар проникает сквозь его одежду, опаляя кожу на спине. Он услышал короткий, испуганный вскрик Эмили.

В абсолютной тишине мужчина поднял голову и увидел нечто невообразимое. Биг-Бен, символ Лондона, просто испарился в огненном шаре. Здание Парламента, Вестминстерское аббатство, Букингемский дворец, все, что составляло сердце Британской империи, было стерто в пыль за одно мгновение.

А потом пришел звук. И ветер.

Это был не просто ветер. Это была стена сжатого воздуха, несущаяся со скоростью сотен километров в час. Она подняла Дэвида и его дочь в воздух, как пушинки. Последнее, что он почувствовал, это как его тело ударилось о стену здания, и наступила темнота.

Барбару, бежавшую в нескольких метрах позади, ударная волна просто разорвала на части.

Лондон, город, переживший чуму, великий пожар и римлян, перестал существовать за сорок секунд. Туманный Альбион погрузился в радиактивный туман, из которого уже не было выхода.

Зрители в раю. Пляж Копакабана, Рио-де-Жанейро, Бразилия.

Солнце стояло в зените, превращая песок Копакабаны в раскаленное золото. Воздух наполнялся соленым бризом, криками продавцов, предлагающих холодную кокосовую воду и кайпиринью, и пульсирующим ритмом босса-новы, доносившимся из пляжных киосков-барракас для туристов. Тысячи тел, идеальных, загорелых, полных жизни, покрывали пляж, создавая яркую мозаику на фоне бирюзового океана и величественного силуэта Сахарной головы. Это был обычный, идеальный день в Рио-де-Жанейро, в городе, который, казалось, был застрахован от мировых проблем самой своей сутью.

Лукас вышел из прохладных волн, отряхивая с волос капли воды. Его девушка, Лавиния, семнадцати лет, лежала