сквозь облачный покров, похожие на злокачественные опухоли на теле планеты.

Адриан замер, забыв о холоде и нехватке кислорода. Он повернулся на север, в сторону Китая и России. И там, за гималайскими хребтами, он увидел то же самое. Новые и новые вспышки озаряли горизонт. Он не знал, кто и по кому наносит удары. Он видел лишь то, что его мир, вся его цивилизация, там, внизу, пожирала сама себя в ядерном огне.

Он стал единственным зрителем этого апокалиптического театра, наблюдая за ним с самого высокого балкона в мире. Он покорил гору, но потерял планету. Чувство триумфа сменилось вселенским, леденящим душу одиночеством. Альпинист был в безопасности от ударных волн и огненных смерчей. Но он был обречен. Когда он спустится, если спустится, его будет ждать мир, отравленный радиацией.

Адриан сел на снег, уронив ледоруб. Он смотрел, как внизу горит его прошлое, настоящее и будущее. И впервые в своей жизни бесстрашный альпинист заплакал. Не от страха. От чудовищной, необратимой потери.

Отравленное вино. Прованс, Франция.

Жан-Люк, 82-летний винодел, сидел на террасе своего старого каменного дома в Провансе. Перед ним расстилались его виноградники, дело всей его жизни и жизни его предков. Утреннее солнце мягко освещало холмы, пахло лавандой и розмарином. Он только что услышал по радио, что французский президент отдал приказ о «финальном предупреждении». Это означало, что ракеты М51.3 с подводных лодок класса «Le Triomphant» где-то в Атлантике уже стартовали. Это был ответный удар.

Жан-Люк никогда не был военным, но он помнил рассказы отца о прошлой войне. Однако он знал, что эта война, последняя.

Внезапно на южном горизонте, там, где находился большой военный порт Тулон, небо озарилось нестерпимо яркой вспышкой. Жан-Люк инстинктивно зажмурился. Он не услышал звука. Расстояние было слишком велико. Но через пару минут до него дошла дрожь земли. А еще через минуту, глухой, тяжелый удар, от которого зазвенели бокалы на столе.

Мужчина встал и посмотрел на свои виноградники. Лоза, которую его прадед посадил больше ста лет назад. Вино, которое ценилось по всей Европе. Он вдруг понял, что все это кончено. Не из-за взрыва там, далеко. А из-за того, что придет после. Невидимый, безвкусный пепел, который ветер уже нес с юга. Радиоактивные осадки, которые отравят его землю, его воду, его виноград.

Мужчина вошел в свой погреб, где хранились бутылки лучших урожаев. Он взял бутылку 1985 года, своего лучшего года. Откупорил ее и налил себе полный бокал. Аромат был божественным.

Жан-Люк вышел обратно на террасу. На юге к небу поднимался уродливый гриб. Ветер, несущий смерть, уже шелестел в листьях виноградника.

— À votre santé, salauds, — прошептал он, поднимая бокал. — За ваше здоровье, ублюдки.

Он сделал большой глоток. Вино было великолепным. Последний вкус умирающего мира.

Молитва в огне. Краснодар, Россия.

Свято-Екатерининский кафедральный собор в Краснодаре был переполнен. Люди стояли так плотно, что не могли пошевелиться. Старики, женщины, дети, все они пришли сюда в поисках спасения, когда завыли сирены гражданской обороны. Они несли иконы, плакали и молились. Запах ладана смешался с запахом пота и страха.

Отец Алексей, седовласый священник, читал акафист Пресвятой Богородице. Голос служителя сильно дрожал, но он продолжал, пытаясь перекричать гул, доносившийся с улицы. Он знал, что их город, важный транспортный узел и находится недалеко от военных баз. Он был целью. Но куда еще было идти этим людям? Бомбоубежищ на всех не хватило.

— Радуйся, Заступнице усердная рода христианского! — возгласил он.

В этот момент земля под собором вздрогнула. Огромные витражи в окнах задребезжали и лопнули, осыпая молящихся дождем цветного стекла. С купола посыпалась позолота. Толпа в ужасе закричала.

Боеголовка W87 мощностью 300 килотонн, доставленная межконтинентальной ракетой LGM-30G Minuteman III с базы в Вайоминге, взорвалась в воздухе над северо-западной частью города, накрывая военные объекты и аэродром. До собора было несколько километров.

Отец Алексей поднял свой крест, глядя на паству.

— Не бойтесь! Господь с нами!

Сначала пришла вспышка. Она пронзила собор сквозь пустые оконные проемы, на мгновение высветив в рентгеновских лучах скелеты под одеждой. Затем, почти мгновенно, пришел жар. Температура воздуха внутри собора подскочила на сотни градусов. Деревянные иконостасы, скамьи, одежда на людях, все это вспыхнуло одновременно.

Церковь превратилась в гигантскую печь. Люди загорались. Их крики сливались в один нечеловеческий вой. Отец Алексей почувствовал, как его ряса вспыхнула, как огонь опалил его бороду и лицо. Он упал на колени, все еще сжимая крест. Последней мыслью была не молитва. Это был вопрос, полный горького недоумения: «За что, Господи?..»

Через секунду ударная волна снесла купола и стены собора, похоронив под обломками сотни обгоревших тел. В этом аду не было ни праведников, ни грешников. Были только жертвы.

Вечеринка в аду. Лос-Анджелес, США.

Джулиан Вэнс, голливудский продюсер, чье имя на постере гарантировало стомиллионные сборы, поднял бокал с шампанским. Его вилла на Бель-Эйр, стеклянный шедевр архитектуры с видом на весь Лос-Анджелес, гудела от сотен голосов. Музыка пульсировала в ритме ночного города, огни которого расстилались внизу, как упавшее на землю созвездие. Полуобнаженные модели с идеальными телами смеялись у бассейна, знаменитые актеры обсуждали новые контракты, а в воздухе пахло дорогим парфюмом, марихуаной и деньгами.

— За «Алого жнеца»! — провозгласил Джулиан. — И за то, чтобы он принес нам еще один миллиард!

Толпа взревела. Никто не обращал внимания на тревожные сообщения, которые последние пару часов всплывали на экранах смартфонов. Война? Политика? Это было скучно. Это было для другого мира, не для их Олимпа, где единственной реальностью являлись рейтинги, лайки и кассовые сборы.

Хлоя Мэдисон, восходящая звезда и любовница Вэнса, провела пальцем по его груди.

— Джулиан, милый, ты не видел новости? Говорят, что-то серьезное…

— Расслабься, детка, — усмехнулся он. — Серьезное, это когда твой фильм проваливается в прокате. А это… просто очередное шоу для плебса. Они всегда бряцают оружием. Налей себе еще Cristal.

В этот самый момент одна из разделяющихся боеголовок межконтинентальной баллистической ракеты РС-28 «Сармат» вошла в атмосферу над Калифорнией. Она несла в себе 750 килотонн лютой неприкрытой ярости.

Первым был свет.

Небо над Лос-Анджелесом, от океана до гор, вспыхнуло светом, по сравнению с которым полуденное солнце показалось бы тусклой лампочкой. Это был не желтый и не