испуганными вскриками, словно девчонке привиделось нечто неприятное. Три или четыре раза за ночь, не более, но я просыпался мгновенно! И не потому, что ей было плохо, а потому, что это портило и мой сон…

Утром меня разбудило яркое солнце, светящее в лицо. Оказывается, у моей Светлой Госпожи слишком уж тонкие занавеси на окнах, надо бы куда поплотнее. Мы, проказники, не привыкли вставать в столь лютую рань, а тут еще и…

– Чего?

– Ну, гелуэйская овечка, вообще стыд потеряла-а… – Мне с трудом удалось снова обрести дар речи. – Я все-таки взрослый мужчина, не надо тут расхаживать передо мной взад-вперед в одних трусиках и тонкой майке без лифчика!

– Ой-ой-ой, аж покраснел, бедняжка! Ну, не смотри…

Значит, вот так, да? Я тут же сорвал занавеску и закрутил в нее нахальную девчонку, так что только глаза и нос торчали наружу!

– Приличной, воспитанной девушке не пристало находиться в подобном виде перед посторонним человеком, – назидательно пояснил я, поймав ее двумя пальцами за левую ноздрю. – И уж поверь, дорогуша, не нужно меня недооценивать! Я тебе не игрушка, не пупс резиновый и не тупой хомячок, ясно?

Судя по ее округлившимся глазам, она все поняла и больше не будет. Возблагодарим же святую Бригитту за просветление ума и дарование скромности нижегородской девице Марие Константиновне Зацепиной. Я тут ни при чем, я лишь тихий проводник, связующее звено, не более…

Пока моя Светлая Госпожа, освободившись из воспитательной занавески, повернувшись ко мне спиной, спешно переодевалась в длинную футболку и трикотажные шорты до колен, я мысленно прикидывал свои риски в этом доме. В первую очередь, разумеется, гастрономические. Нет, личная безопасность, конечно, всегда в приоритете, но тем не менее…

Ведь если Мэри худо-бедно питается сама, то на содержание прожорливого проказника у нее явно средств не хватит, а воровать из холодильника, как рыжий кот, малышка пока тем более не умеет.

Тогда как жить и где харчеваться? Вопрос открытый.

– Мак?

– Чего?

– Ты не в курсе, что за шум был ночью? – накинув сверху уютный домашний халат в розовых тонах, так отличный от чернушного платья с нашей первой встречи, спросила Мэри. – Я вроде помню, что пошла в коридор, но мачеха уже уходила к себе, да?

Ну, в принципе, да. Вряд ли ей нужны все детали вчерашнего происшествия. Если я честно расскажу, как Стелла Эдуардовна обращается в змею и каким образом маленькие маникюрные ножницы способны остановить большущую злобную рептилию, разве ж она мне поверит?

Нет, конечно. А раз нет, значит, и не надо. Если в пятнадцать лет девочка из этого мира является по уровню умственного развития ребенком, то уж явно не мне ее перевоспитывать. Хочешь подольше задержаться в детстве – да пожалуйста! Мне не жалко, развлекайся хоть до тридцати или даже дольше…

Но нечего перекидывать на меня вопросы собственной безопасности.

– Все прекрасно, моя Светлая Госпожа, – в совершенно идиотическом поклоне, шаркая ножкой, пропел я. – Какие планы у нас на сегодня? Чем займемся? Разрушим город или отнимем конфетку у младенца? Предупреждаю сразу: лично я готов на все!

– Фу-у… – надулась Мэри.

– Что не так-то?

– Ну, я думала, ты будешь помогать мне, и я…

– Мы уже обсуждали, что подобные услуги я больше не оказываю, – строго напомнил я. – Вот если чего-нибудь поломать, кому-то напакостить – это пожалуйста! Но имей в виду: если ты нанимаешь меня на работу, оплату я возьму сам – и тем, чем захочу!

Белобрысая девчонка почесала в затылке и задумалась уже по-взрослому. Вот это правильно, пусть учится: жизнь порой дает болезненные уроки, но ни один не бывает бесполезным.

– Итак, спрашиваю еще раз: чего и как мы творим сегодня?

– Умывание, завтрак, уборка, подготовка к уроку, в полдень придет репетитор.

– Сама не тянешь?

– Никто сам не тянет… – Мэри вновь изобразила надутого бурундука, но мне ее детские обидки были абсолютно неинтересны.

– Ладно, встретимся после завтрака. Мне ничего не тащи! Я пошляюсь по дому…

– Только не трогай никого!

– Как получится, – бросил я через плечо, одним прыжком взлетая на люстру, а оттуда длинным пируэтом прямо на ручку двери. – И кстати, никакая змея больше не будет тебя душить, поверь мне на слово.

В ответ Мэри улыбнулась и вновь послала мне воздушный поцелуй. К немалому удивлению, должен признать, что у меня на сердце стало чуточку теплее. Непривычное ощущение, как-то расслабляет, и я не уверен, что это хорошо.

Но на самом деле мне вовсе не улыбалось бегать кругами по всему дому, как психованная белка, с похмелья забывшая, где она спрятала орешки: на верхушке сосны или в дупле. Нет, я ставил перед собой вполне определенные цели.

– Мачеха у нас ведьма, кто не согласен, тот сам дурак. А вот по поводу близняшек еще есть вопросы…

Итак, комната Мэри на первом этаже, там же кухня, туалет, ванная… Это я знаю. Учитывая, что на втором родительская спальня и гостиная или кабинет старины, две сводные сестрички наверняка тоже размещены на первом.

Отлично, мне просто не терпится их навестить. Было бы желательно заглянуть к Мике и Жоке в их отсутствие. В конце концов, они ведь меня в гости не приглашали, верно?

Ну и, быть может, стоит немного навести там искреннего ирландского веселья…

На мою удачу, сам святой Патрик вписался в дело и решил помочь именно в этот момент, направив двух невыспавшихся двойняшек в сторону ванной комнаты. И хоть они громко хлопнули дверью, я легко успел проскользнуть внутрь.

– Ох ты ж, воительница Боудика, да тут дышать нечем!

Проказники без проблем переносят всякие неприятные запахи, но от столь концентрированной вони мокрой псины фактически резало глаза! Я не задумываясь прыгнул к окну и настежь распахнул форточку. После чего обернулся и охнул вновь – увы, не в последний раз…

Во-первых, тут не прибирались, наверное, с момента сдачи дома в эксплуатацию. По всем углам мусор, кровати смяты, на полу недоеденные корки от пиццы и порванные мягкие игрушки. На потолке паутина, обои в подозрительных, характерно пахнущих подтеках, и везде, везде летает серо-коричнево-бурая шерсть!

– Не собачья. – Мне пришлось хмуро признать собственную неправоту.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Я успел проверить обе кровати, обнаружив под одной подушкой недогрызенное ребро, а под другой… ничего.

– Сами виноваты. – Я сунул кость туда, где ее быть не должно, и спрятался в углу, за косяком двери.

Когда обе сестрицы входили в комнату, я деликатно ее покинул. Но не убежал, потому что…

– Тут кто-то был!

– Гр-р?..

– Да точно тебе говорю! Проверим