руля приятно обжигает ладони, и я даю себе минуту — закрываю глаза, глубоко дышу, пытаясь найти в себе силы остановиться, не делать этого. Но пальцы будто действуют сами по себе, вставляя ключ в зажигание, проворачивая его. Двигатель оживает, ровно гудит, и едва я нажимаю на газ, резкий рывок с места приносит прилив адреналина.

Ночной город пустынен. Только редкие огни фонарей скользят по лобовому стеклу, а в приоткрытые окна врывается прохладный воздух. Его запах бодрит, обостряет чувства. Я добавляю скорость, чувствуя, как ноги нажимают на педали с уверенностью, а на сердце становится чуть легче. Городские улицы несутся навстречу, и я словно теряюсь в этом движении. Стрелка спидометра медленно переваливает за сто километров в час. Слегка замираю, чувствуя знакомую смесь волнения и эйфории, но едва цифра доходит до ста десяти, скидываю скорость.

Это слишком. Всё слишком. Я прекрасно понимаю, что с моим состоянием — ватой и туманом в голове, лёгкой тошнотой — такие гонки недопустимы. Прекращаю эту игру с самой собой и направляюсь туда, где всё ещё находится мой дом.

Едва останавливаюсь на привычном месте, выхожу из машины. Высокая подвеска чуть качается, когда я захлопываю дверь. Поднимаюсь по знакомому подъезду, ключи в руке дрожат, но я уверенно открываю дверь.

Не верится, что я смогу жить где-то ещё. В этой квартире всё кажется таким привычным — изысканный интерьер, запах дорогих материалов, смешанный с моим и Роминым. А еще мы столько лет строили наш дом за городом, вкладывали мечты, силу, энергию. Я пыталась привыкнуть к мысли, что эта квартира останется в прошлом. Но я слишком привыкла…

Эта роскошь, удобное расположение в центре, сама возможность чувствовать себя королевой — всё это было частью меня. А ещё… Муж. Шикарный, заботливый, внимательный. Он обожал меня, сдувал пылинки с моего плеча, создавал этот идеальный образ. А потом… врал. Его ложь теперь обжигает больнее, чем эти воспоминания.

Прижимаюсь лопатками к холодному зеркалу лифта, ощущая, как его ледяная поверхность пробирает до мурашек. Закрываю глаза, пытаясь хоть немного успокоить сердце, которое предательски бьётся в бешеном ритме. Зачем я это делаю? Почему решила вернуться сюда, когда каждое мгновение рядом с ним приносит только боль? Ответа нет. Есть лишь слабая надежда — убедиться, что он один, что это всё ложь, что я смогу разобраться, что произошло на самом деле.

Ключи сжимаются в ладони так сильно, что металлические зубцы врезаются в кожу. Едва лифт замирает, как двери открываются, и я практически вылетаю наружу.

Дверь квартиры не заперта. Взгляд замирает на ней, и сердце вновь предательски стучит. Почему? Это так странно, что в голове начинают роиться тревожные мысли.

Внутри — тишина. Только лёгкие звуки, словно кто-то осторожно шевелится. Я иду по коридору почти бесшумно, каждый шаг отдается гулким эхом в моей груди. Свет из просторной гостиной слегка освещает путь. Достигнув края, замираю, облокотившись на стену.

— Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя, — слышится приглушённый, полный эмоций голос. Это всхлип.

Мой взгляд цепляется за Рому. Он сидит на полу за диваном. Его голова чуть опущена, взгляд кажется тяжёлым, отрешённым, словно он отключился от мира. Перед ним на коленях сидит Света. Её тонкие пальцы трогательно обнимают его руку, сжимаются с каким-то отчаянным выражением.

Я хочу вмешаться, но ноги словно приросли к полу. Застываю, стараясь осознать, что вижу, и делаю шаг назад, вглубь коридора.

— А ты убиваешься из-за этой шалавы… Она не стоит и пальца твоего, Рома, — её голос становится мягким, но от этих слов внутри всё будто разрывается. — И что ты нашёл в ней? Почему ты раньше не замечал меня? Я только с тобой, только рядом…

Нет. Не могу.

Рома поднимает на неё взгляд. Он слишком долгий, наполненный чем-то, что я не хочу видеть. Сердце начинает биться глухо, а живот скручивает волной боли.

Я сглатываю, дыхание сбивается. Едва он поднимает руку и кончиками пальцев касается её щеки, всё рушится.

Всё. Баста.

Мне больше нечего здесь делать.

Я стараюсь двигаться бесшумно, будто боюсь, что шаги выдадут моё присутствие. Коридор кажется бесконечным, а воздух плотным, едва проходимым. Сердце стучит глухо, словно хочет вырваться наружу, пока я не достигнув двери, осторожно закрываю её за собой.

Лифт встречает меня холодным светом, и я спешно нажимаю на кнопку, чувствуя, как ноги едва держат. Только бы