не шуметь. Только бы уйти. Внутри тишина становится давящей, а собственное отражение в зеркале кажется чужим.

Спустившись, я вылетаю из подъезда. Тени от уличных фонарей бегут за мной, как преследователи, как нечто, что вот-вот настигнет. У машины я дрожу всем телом, ключи звенят в ладони, пока пытаюсь открыть дверь.

Сев в салон, откидываюсь на спинку сиденья. Грудь тяжело вздымается, а глаза мгновенно наполняются слезами. Я не выдерживаю. Горячие щёки обжигают кожу, а губы сжимаются, чтобы сдержать крик, который разрывается внутри.

Телефон внезапно оживает громким рингтоном. В ночной тишине это звучит как взрыв. Вздрогнув, я смотрю на экран. Середина ночи, но имя на дисплее заставляет сжаться сердце ещё сильнее.

— Да, Насть. Привет, — голос дрожит, но я стараюсь говорить ровно.

— Что у вас происходит? Где ты? Приехать? — Сестра Ромы быстро выпаливает вопросы, голос строгий, но тревожный.

Я поджимаю губы, пытаясь удержать всхлипы.

— Нет.

— Это ответ на все вопросы? Ника, он позвонил мне пьянющий и наговорил кучу лишнего. Я хочу услышать тебя, — её голос становится настойчивее, как будто она пытается достучаться до меня через трубку.

— А я не хочу никого слышать… Прости…

— Ты в порядке? — Её голос меняется, становится тише, теплее, почти умоляющим.

— Нет, — я качаю головой, зажимая рот ладонью, чтобы не выдать себя. — Прости… Потом. Потом.

Сбрасываю звонок, и в тишине ночи меня накрывает новая волна истерики. Я сжимаю голову руками, кричу в закрытом салоне машины, обнимаю себя за плечи и качаюсь вперёд-назад, словно пытаюсь утешить сама себя.

Перед глазами всплывают картины, от которых становится только хуже.

Он сейчас не трахает её в нашей постели.

Он не говорит, что, наконец, избавился от меня.

Не говорит, что любит только её.

Нет.

Не говорит.

Пожалуйста…

Слёзы обжигают лицо, а боль, скручивающая внутри, кажется невыносимой.

4 глава

Рома

Не знаю, как мне удаётся сохранять спокойствие, пока она собирает вещи и уходит. Внутри будто кипит вулкан, но снаружи я остаюсь каменной стеной. Она уходит так, как будто именно она права — с гордо поднятой головой. Ни извинений, ни попыток объяснить свои поступки. Только холодный взгляд и тишина.

Я стою у окна и смотрю, как она садится в машину. Её фигура, несмотря на гордую осанку, кажется такой хрупкой. Сколько раз я видел, как она уезжала так же — но тогда это было по делам, по работе, с обещанием вернуться. А сейчас я знаю: этого обещания не будет. Она уезжает от меня.

С одной стороны, её уход снова подчёркивает, какая она гордая и неприступная. Это в ней всегда притягивало — её сила, её внутренний стержень. Но с другой… Почему она так и не объяснила? Не сказала хоть слово, которое дало бы понять, что она сожалеет или хотя бы хочет разобраться?

Я бы всё равно не простил. Измена для меня всегда была табу. Мы обсуждали это не раз. Она сама часто подчёркивала, что для неё это тоже недопустимо. Мы с самого начала договорились: никаких третьих лишних в наших отношениях. Любовь — это не идеальная сказка, но это честность, это уважение друг к другу. Мы строили её по кирпичику, много говорили, учились друг друга понимать.

Но…

Внутри меня все эти годы крепко сидели мысли о её прошлом. Я старался их заглушить, подавить, не давать им влиять на то, что у нас есть. Но иногда они поднимались, как тени из прошлого, чтобы напомнить, кем она была. Насколько у неё было много мужчин, поклонников. Она жила ярко, легко могла сорваться с места, полететь с кем-то отдыхать, проводить время с другим человеком.

Я любил её. Любил именно такой, какая она была. Без иллюзий, без розовых очков. Принял её жизнь и её свободу, потому что знал, что она выбирала быть со мной.

Но сейчас, когда она ушла, я чувствую, как в груди растёт другая боль. Я хочу услышать её объяснение. Хочу понять, где ошибся. Что сделал не так. Почему вместо того, чтобы дать мне ответ, она сама начала обвинять меня в интрижке со Светой?

Света… Я чуть прищуриваюсь, вспоминая её глаза, полные чего-то жадного и обманчиво искреннего. Почему Ника поверила в эту чушь? Неужели и она чувствовала то же, что гложет меня все эти годы? И если да… почему мы так и не поговорили?

Это ведь так… глупо и стереотипно. Все эти подозрения, обвинения, эмоции. Я не могу отделаться от ощущения, что всё это даже звучит,