как дешёвый сюжет для мыльной оперы. Ника ведь должна понимать, что даже если бы сильно захотел, просто не смог бы ей изменить.

Во-первых, мои помощницы. Все, что у меня были, проигрывают на фоне моей жены. И это не специально. Просто я всегда смотрел на резюме, а не в декольте. Всегда выбирал профессионалов, а не тех, кто пытался втереться ко мне за счёт внешности. С этим подходом я был прав — команда работала безукоризненно. Но вот с этой… со Светой, всё пошло как-то не так. Она была рекомендацией, причём надёжной — её порекомендовала секретарша моей сестры. Сначала Света действительно частенько тупила, порой нещадно. Её ошибки раздражали. Но она быстро исправилась. Настолько быстро, что я даже начал замечать, насколько тщательно она пытается доказать свою полезность. В итоге она ни разу меня не подвела.

Во-вторых, я директор в семейной компании. Рядом со мной постоянно мельтешат люди. От моих племянников, которым вечно что-то нужно, и сестры, которая любит заглядывать с советами, до генеральных директоров и клиентов, с которыми мы обедаем или обсуждаем насущные вопросы. Порой даже отец залетает «на огонёк», чтобы посмотреть, как обстоят дела, и лишний раз напомнить, что моя работа связана не только с моими амбициями, но и с его компанией. Он хоть и объединил компании с мужьями моей сестры, но всё равно контролировал меня.

И, наконец… моя жена. Моя Ника. Ей изменить — это целое преступление. Даже сейчас, когда меня разрывают подозрения, я уверен, что не смогу ещё долго взглянуть на другую женщину, не вспоминая её. Её глаза, её голос, её смех. Она для меня — центр всей этой вселенной, в которой я живу.

Я тяжело вздыхаю, открывая вторую бутылку виски. Час прошёл, может, больше. Я уже давно не пил столько. В последний раз, наверное, ещё в университете, когда учился и еле сводил концы с концами. Тогда я вкалывал на двух работах, чтобы построить себе карьеру, чтобы стать кем-то, кто не будет зависеть от помощи семьи.

После я начал частную практику как адвокат. Успешную. И всё же, как только достиг высот, понял, что в нашей семье, где бизнесмены — это данность, не профессия, быть долго в стороне невозможно. Так я и оказался в этом мире — среди сделок, контрактов и чужих амбиций. Построил своё имя, свою репутацию.

Смотрю на пустой стакан, потом на жидкость, медленно плещущуюся в бутылке. Меня раздирают мысли. Я снова представляю Нику: её уверенные движения, её слегка вздёрнутую бровь, когда она спорит. Почему она так поступила? Почему вместо объяснений она обвинила меня? Что я упустил?

Может быть, я просто слишком увлёкся работой? Или, наоборот, она нашла причину подозревать меня?

На второй бутылке я не сдержался и набрал ей. Сел прямо на пол и снова услышал её. Наслаждаясь волнующим тонким голосом, я говорил что-то об офисе и бумагах, надеясь, что уже утром она будет в офисе ждать меня. А я спрошу у неё об Алике. Почему с ним? Почему он резко встал между нами?

Она бросила трубку. Резко, словно поставила точку в разговоре, который едва успел начаться. Я не стал перезванивать. Зачем? Пусть подумает. Возможно, она сама захочет поговорить. Это ведь в нашем стиле: обсуждать всё, раскладывать проблемы по полочкам, искать пути решения вместе. Просто сейчас всё пошло как-то не туда… не в ту сторону, где мы могли бы быть собой.

Мы оба сорвались. Я увидел её — и всё внутри переклинило. В голове вспыхнули картины, будто она в объятиях другого мужчины, будто её губы говорят ему то, что когда-то говорила мне. Эти образы настолько ядовито въелись, что я не смог даже мыслить здраво. А потом её обвинение… Боже, это был новый всплеск, как будто кто-то плеснул бензином в огонь. Какая ещё Света? Какой бред! Если меня до сих пор с ума сводит только она одна, если я даже сейчас, когда всё рушится, могу думать лишь о Нике?

Я роняю голову на ладони. Не знаю, сколько проходит времени. Виски обжигает горло, стакан то опустевает, то снова наполняется. В голове каша, полный сумбур. Мысли скачут от одного к другому, возвращаясь к её словам, к её взгляду, к тому, как всё пошло не так. Я хочу просто вырубиться. Исчезнуть из этой реальности, где я чувствую слишком много. Не видеть этих