Стражи порядка следуют за мной. В лучах закатного тропического солнца мы приближаемся к знакомому месту, учебному зданию.

Внутри я вижу Мадлен де Бомон, женщину, что учила меня, как быть охотником. Она стоит в коридоре, прислонившись к стене.

– Ждете меня? – спрашиваю.

– Даже не поздороваешься? – изобразив обиду, отвечает вопросом на вопрос наставница.

На куртке Мадлен целая россыпь медалей. Ее темно-каштановые волосы с проседью спускаются ниже плеч. Оторвавшись от стены, она подходит ко мне, пристально смотрит в глаза, а потом обнимает.

– Окреп, – говорит Мадлен, сжав мои плечи. – Еще больше возмужал.

– Охота на горгантавнов – штука такая.

– А то. – Снова став серьезной, она отступает на шаг. – Как и битвы с новыми тварями. Вроде тортона, о котором уже ходят слухи.

Мадлен ведет меня дальше по коридору, и вместе мы минуем флаги с изображением гарпуна, символа нашего цеха. Новые, низкорослые ученики так и таращатся на нас, сжимая в руках руководства по полетам.

– Мастер-наставник, правда ли…

– Больше не называй меня так. Хватит и Мадлен.

– Мадлен, – кивнув, поправляюсь я, – правда ли Охота вербует рекрутов младше шестнадцати?

– Планка опустилась до тринадцати лет, – со вздохом подтверждает Мадлен. – Наше общество кишит лотчерами. Пришлось понизить возрастные рамки, чтобы восполнить нехватку. Но пусть даже новые рекруты малы, сил и решимости им не занимать.

Она смотрит на вещи куда позитивнее, чем Коко.

Какой-то застенчивый парнишка глядит на меня, раскрыв рот, и, когда мы проходим мимо, толкает в бок приятеля. Тем временем мы с Мадлен оказываемся в трапезной.

Внезапно вспоминается время, проведенное здесь: как Себастьян с Элдоном и Самантой спорили о происхождении горгантавнов; как мастер Коко сказала мне, будто я недостаточно хорош; как Брайс позвала прогуляться с ней; и даже как я ждал распределения после проигрыша в День дуэлей, угодив потом в драйщики к Громиле.

При моем появлении все встают. Я же поднимаюсь на подиум к наставникам и мастеру Коко. После обмена короткими приветствиями Коко подходит к краю подиума и подается вперед, облокотившись на балюстраду.

Представляет меня.

Понятия не имею, что мне положено говорить. Впрочем, догадываюсь, каких слов ждет от меня Коко, ведь она знает о горящем во мне пламени. В самом начале, когда я только здесь оказался, никто не видел во мне будущего победителя Состязания. Как и я не вижу ни в ком из этих рекрутов. Не все они выживут, а победит и вовсе только один.

Когда Коко заканчивает свою речь, я приближаюсь к краю платформы. Смотрю на юные лица. Публичные выступления – не мой конек, однако я сталкивался с ужасами и пострашнее. И вот, глядя на рекрутов, решаю рассказать им историю о том, как стал капитаном. О том, как бегал по спине горгантавна пятого класса, вырвал чудовищу глаз при помощи ручной когтепушки и сунул в дыру на его месте гранату.

Я рассказываю об этом, потому что новичкам надо знать: пусть шансов на победу в войне с каждым днем все меньше, мы еще можем одержать верх.

Несмотря ни на что.

Мне самому важно помнить об этом.

* * *

Проснувшись, поворачиваюсь на бок. В окно заглядывает луна, в открытую дверь балкона задувает прохладный бриз… Стоп, эта дверь была заперта. Я сам проверил, прежде чем лечь и накрыться одеялом.

В животе затягивается узел. Кто-то проник в мою спальню.

Дуэльная трость пристегнута к сумке с вещами, в другом конце комнаты. Вот я дурак. Следовало держать ее под рукой.

Имитируя дыхание спящего, продолжаю смотреть из-под прикрытых век. В горле от страха встает комок. В темноте у балконной двери кто-то и впрямь притаился.

И наблюдает за мной.

По коже пробегает мороз. В голове мелькают сценарии событий, один хуже другого. Стискиваю кулаки под одеялом, готовлюсь к драке, однако неподвижная фигура в темноте ничего не предпринимает. Но и следит она не за мной. Ее взгляд устремлен на входную дверь. Какого дьявола? Впрочем, ладно, если незнакомец не собирается действовать первым, это сделаю я.

Бросаю в него подушкой.

Незнакомец отшатывается, и я в тот же миг выпрыгиваю из кровати. Накидываюсь на него. Не знаю, вооружен он или нет, буду биться тем, что есть. У меня всего одна жизнь, и я так просто ее не отдам.

Сцепившись, валимся на пол. Я тянусь к шее противника. Сейчас придушу… Однако стоит сомкнуть пальцы на его горле, как он наносит мне два быстрых удара по ребрам.

Я с кашлем падаю на спину.

– Идиот, – раздается знакомый голос.

Бок горит, а перед глазами вспыхивают искры.

– Брайс? – сипло втянув воздух, спрашиваю я. – Какого черта? Ты чего тайком ко мне пробра…

Зажав мне рот ладонью, она указывает в сторону двери:

– Они идут.

– Кто?

В темноте я не вижу лица Брайс, а она тащит меня к кровати и прячется за баррикадой из подушек.

– Возвращайся в постель, – велит шепотом. – Быстро.

– В постель? Да кто идет-то, Брайс?

– Доверься мне.

– В том-то и дело, – шепотом возражаю я. – Не уверен, что могу доверять тебе.

– Конрад, – грозно произносит Брайс, – живо в постель и накройся одеялом, а не то нам обоим конец.

Пальцы дрожат. Кидаю взгляд в сторону двери… а под ней внезапно загорается полоска света из коридора.

– Так ведь стражи снаружи, – шепчу.

– Мертвы.

Я замолкаю, прикидывая, какой у меня выбор. И наконец ныряю в кровать.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бормочу, накрываясь тонким одеялом.

Секунда-другая, и дверь, тихонько скрипнув, приоткрывается. В комнату на пол падает луч света, а на пороге встают три смутные фигуры. Невероятно.

Во рту становится сухо.

Можно ли доверять Брайс? Она прежде спасала мне жизнь… однако до сих пор не была со мной полностью откровенна. Что-то она скрывает. А вдруг…

Дверь плавно затворяется, и комната снова тонет во мраке.

Мне становится душно.

Три тени крадутся к кровати. Тихие, словно провлоны, и такие же крупные. Лишь огромным усилием воли я удерживаюсь от того, чтобы не сбросить одеяло и не кинуться на них, размазать по стенке. Впрочем, у этих людей наверняка есть оружие.

Какого дьявола, что за план у Брайс? Дать меня убить?

Тени останавливаются, смотрят на меня сверху вниз. Их лиц не разобрать. Возможно, они прихватили ножи, и несколько жутких секунд я думаю о том, как живот мне проткнут холодные лезвия. Прямо чувствую, как сталь глубоко входит в потроха и как потом эти трое скрываются, оставив меня истекать кровью. Говорят, смерть от ранения в живот – одна из самых болезненных.

Внезапно на того, что стоит ближе всех, накидывается Брайс. Мгновение – и он на полу. Вопит во все горло. Брайс бьет его в живот, потом коленом – по