– Твоя комната, – говорит Коко.

– Дайте угадаю… Король велел держать меня здесь взаперти.

– Взаперти? Нет. Однако ты не смеешь покинуть Венатор до его прилета.

– А как же моя команда?

– Они тоже под домашним арестом, и у всех свои комнаты, – отвечает Коко. – Я по-прежнему придерживаюсь мнения, которое высказала после Состязания. Скорее всего, твой поход окончился столь плачевно именно потому, что ты набрал в команду друзей, а не матерых охотников.

– Они и есть матерые, – строго отвечаю я.

Коко тихо улыбается и треплет меня по щеке:

– Вот он, твой прежний огонь.

Отперев замок ключом, она распахивает передо мной дверь. Внутри – просторная комната раз в десять больше капитанской каюты на «Гладиане». Мастер быстро проходит к дивану у окна и садится. С лоджии открывается вид на гудящие водопады и утесы. Охотники не привыкли жить в роскоши, однако для принца, похоже, делают исключение.

В центре пульсирует небольшой хладошар. Эта белая сфера своим светом разгоняет влажную тропическую духоту. Роскошная кровать, заваленная подушками, так и манит, однако настроение у меня слишком паршивое. Сейчас не до отдыха.

– Сестра тебя изменила, – признает Коко. – Когда мы только познакомились, я видела в тебе ненасытную жажду возвышения. С тех пор ты размяк.

– Вовсе я не размяк, мастер.

Она продолжает, будто не слыша меня:

– Ты ничему не позволял встать у тебя на пути. Был диким, отчаянным, спрыгнул на горгантавна и пробежался у него по хребту. Вырвал этой скотине глаз. Даже позволил проглотить свой корабль змею восьмого класса, а потом пробил ему сердце и вылетел через бок… И вот тебя приволокли сюда, словно потерянного щенка. Какое падение.

Я смотрю на нее со злобой.

– У тебя круги под глазами Конрад, ты изможден. Похудел… Ты вообще ешь? У меня такое чувство, что в походе ты больше о сестре думал, чем об охоте. Скажи, что я ошибаюсь.

Довольная собой, она выжидающе смотрит на меня. И это раздражает сильнее всего, ведь мне совершенно нечего возразить.

Мастер Коко – человек-кремень, но, видимо, замечает боль на моем лице, потому что голос ее смягчается:

– Присядь, Конрад.

Опускаюсь на диван, и бремя, что я несу на себе, словно вжимает меня в подушки. Я так устал. Все время за чем-то гонюсь, ни минуты покоя.

– Мастер, судьба тех кораблей – на моей совести. – Делаю паузу. – Дрейк из Норманов погиб… – Достаю из кармана куртки конверт с печатью Урвинов. – Это письмо его семье. Я думал, что парень прослужит на «Гладиане» долгие годы.

Она хмурится, когда я вкладываю конверт в ее руки.

– Конрад, мало какой охотник летает долгие годы. Когда ты только поступил в Академию, то был одиночкой, не доверял никому… А тут за какой-то месяц привязался к экипажу. Хорошо ли ты знал Дрейка?

Я сжимаю кулак.

– То, что я почти не знал Дрейка, не значит, что его гибель меня не волнует.

– Конрад, будешь оглядываться, и не сможешь вести за собой никого. Ты должен смотреть вперед. В нашем цехе люди гибнут. Отчасти я потому и предлагала не набирать экипаж из друзей. С незнакомцами прощаться легче.

Я снова краснею:

– Мои друзья никуда не уйдут, мастер Коко. Надоело слышать о роспуске экипажа. Хватит уже повторять это предложение. Моей команде со мной ничего не грозит.

– Как Дрейку?

Я встаю, готовый сорваться. Видимо, потому, что Коко язвит очень метко и, боюсь, может оказаться права. Однако я слишком долго прожил с одной только матерью, и вот когда, наконец, появились другие люди, которым я дорог, которые дороги мне, выясняется, что им со мной быть нельзя?

Критиковать меня можно. Называть жалкой пародией на капитана – сколько угодно. Но предлагать оттолкнуть самых близких мне людей…

Это уже переходит все границы.

– У нас война, – говорю я сквозь зубы. – Меня и мою команду преследовало нечто, с чем мы прежде не сталкивались, но мы уничтожили тварь. Теперь Скайленд знает, как победить тортона. Все в курсе, как Нижний мир за нами шпионит.

Мастер устремляет на меня пристальный взгляд.

– Я дорожу людьми, которые помогли мне возвыситься. И ни за что их не брошу. В последний раз говорю: забудьте. Я готов учиться у вас, но за это своих друзей, свою семью не предам.

Посмотрев на меня некоторое время задумчивым взглядом, мастер Коко откидывается на спинку дивана.

– Замечательно, – произносит она.

Мы молчим, и в тишине я ощущаю неловкость – до тех пор, пока за окном не проплывает косяк пишонов. Эти мирные, покрытые сталью крохотные рыбообразные создания, ненамного больше человеческой ладони, ныряют вниз, в заросли – полакомиться листьями.

Коко неожиданно поднимается и кладет руку мне на плечо:

– Я давлю на тебя, Конрад, потому что за долгие годы в этом цехе мне еще не попадался человек с таким потенциалом. Вообще я отобрала тебя из-за имени. Твой дядя подтолкнул меня, а мне стало любопытно: какой охотник выйдет из Урвина. Я возлагала на тебя большие надежды и думаю, что истинные свои возможности ты еще не раскрыл.

Я не отвечаю.

Она присаживается рядом со мной.

– Конрад, выкладывай все, что узнал о тортоне.

Вздохнув, я разворачиваюсь к ней и рассказываю то, что удалось выяснить.

Некоторое время мастер Коко молчит.

– Значит, – произносит она затем, – разрывы зенитных снарядов позволяют его обнаружить?

– Да, но беда в том, что вы не узнаете о присутствии тортона, если только не станете постоянно жечь небо зенитками.

– А ты думаешь, Брайс его видит?

– Каким-то образом у нее это получается.

– Нужно ее разговорить.

– Этим я и собирался заняться.

– Она не больно-то идет нам навстречу, – замечает Коко. – Приглядывай за ней.

– Она уже предала свой народ, мастер. Больше к ним не вернется.

– Не многовато ли уверенности? Если война продолжит идти прежним курсом… кто знает?

Я ощетиниваюсь. Может ли Брайс и правда нас предать?

– Если она заговорит, Конрад, как можно быстрее сообщи мне все. Нужны любые сведения. – Коко делает паузу, а я чувствую ее усталость. Мастер Коко думает уйти на заслуженный отдых, и во мне она видела своего преемника. Однако теперь ей приходится сражаться в этой войне. – С каждым днем цех теряет все больше кораблей. Еще три моих помощника, помимо Терезы, набирают рекрутов на всех крупных островах. Мы никогда столько новичков не обучали. Однако молодежь, которую мы сюда свозим… сплошь оголодавшие низинники. Самые слабые члены общества, они вот уже несколько месяцев не видели полноценной еды, потому что линии снабжения постоянно находятся под ударом. Беда же в том, что сытая молодежь, высотники, на Отбор не идет. Эти лотчеры попрятались за стенами поместий. Или попрыгали в свои огромные яхты и дают деру, летят в