Теодор пожал плечами:

– Ты ничего не ответила. Сделала несколько глотков мороженого и уснула. Я даже не стал тебя отчитывать за то, что ты нарушила постельный режим ради смены имиджа.

Лиз нервно закачала головой, не веря услышанному. Она не могла собственноручно испортить свои идеальные волосы, которые растекались по ее спине, словно жидкое золото. Она бы ни за что в жизни не променяла золотистый блонд на чопорный черный, который подчеркивал ее бледность, делая Лиз похожей на героиню плохого готического романа. Черный цвет словно затягивал ее в неведомую бездну, которой она не могла найти объяснение.

– Это не я, – произнесла она тихо, глядя на свое отражение так, будто видела там незнакомку. – Кто-то подменил мой шампунь, я уверена. Его заменили на оттеночный, чтобы я собственноручно испортила волосы. Только так это возможно, другого объяснения нет.

Она отвернулась от ненавистного отражения в зеркале и вперила взгляд в папу, который в это время медленно поглаживал усы, явно размышляя о том, не стоит ли снова вызвать врача.

– Папа, – ее голос зазвенел тревогой и одновременно с этим звучал угрожающе, – кто был у нас дома? Кто мог войти в мою комнату?

Теодор задумался, перебирая в голове события прошедших беспокойных дней, которые завихрились в его памяти, словно пятна калейдоскопа.

– Ну, тебя привезла мисс Краун после того, как ты упала в обморок на маскараде. Она сказала, что привела тебя в чувство и вместе с Ксавьером усадила в машину, – начал он. – С ними был тот парень, как его там… Льюис. Он помогал Ксавьеру вести тебя под руки. Еще три девушки в черном. Они утверждали, что вы вчетвером изображали шабаш ведьм. Мне показалось странным, что ты выбрала себе таких… экхм… подруг для маскарада, среди них не было никого из твоего клуба. Но ты тогда еле стояла на ногах, и я подумал, что они просто решили помочь. Они заходили на выходных, спрашивали, как ты, принесли финики в меду. Очень мило с их стороны.

Лиз вспыхнула.

– Ведьмы? Шабаш?! Они были у меня в комнате?! И ты так просто их впустил?!

Папа пожал плечами.

– Не знаю, Лиззи. Они сказали, что проводят тебя до кровати и посидят с тобой, а я в это время разговаривал с твоей учительницей и вызывал врача. Когда вернулся, они уже ушли, а ты спала как убитая.

– Почему ты разрешил подняться им, а не Ксавьеру?! – взвыла Лиз.

Он нахмурился:

– Лиззи, я хорошо отношусь к Ксавьеру, но ты знаешь правило – вы не можете оставаться наедине в спальне. Я попросил его и того парня – Льюиса – подождать в гостиной. Потом мисс Краун развезла всех по домам. У нее очень вместительный минивен.

Лиз трясло от негодования. Она сжала кулаки, тяжело дыша, выпуская из легких всю ярость и ненависть.

– Значит, это они! Эти… «ведьмы»! – процедила она сквозь зубы. – Они что-то сделали со мной. Папа, это не случайность. Это… это какая-то чертовщина! Ная Блэквелл прокляла меня, после этого я потеряла сознание! А затем они заменили мой шампунь! Они все спланировали!

Теодор смотрел на дочь с беспокойством.

– Лиззи, мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Это всего лишь волосы. Мы можем перекрасить их обратно. Может, тебе вернуться в постель и отдохнуть несколько дней?

Лиз фыркнула. Золотистый блонд всегда был ее гордостью, ее короной, тем, что выделяло ее среди других. Теперь же ей казалось, что этот символ грубо вырвали у нее, оставив пустоту.

– А Клэр? – нахмурившись, спросила Лиз. – Она была с остальными?

Папа покачал головой:

– Я не видел Клэр. Скорее всего, ей просто не осталось места в машине. Она бы обязательно с тобой поехала, вы ведь подруги.

Лиз закатила глаза. Она не нуждалась в том, чтобы папа убеждал ее, какая из Клэр чуткая подруга. Ее правая рука наверняка все выходные молилась о том, чтобы Лиз как можно дольше не выходила с больничного. Это автоматически сделало бы ее временным Президентом «Лаборатории стиля». Но по крайней мере Лиз могла отмести ее кандидатуру из списка тех, кто ее подставил. Теперь в нем было всего три имени – Ная, Молли и Карла. Лиз даже не нужно было разбираться, кто именно подменил ей шампунь. Она была уверена, что «ведьмы» действовали заодно.

– Выйди, пожалуйста, мне нужно собраться в школу, – процедила Лиз, придирчиво теребя в руках волосы.

– В школу? – вздернул брови папа. – Лиззи, милая, тебе лучше…

– Я не хочу опоздать, – рыкнула она, перебив его.

Теодор сдался, подняв руки в капитуляции. Выходя за дверь, он мягко проговорил:

– Я буду ждать тебя в столовой.

Когда дверь за ним закрылась, Лиз обернулась к зеркалу и сощурилась. Черные волосы мерцали в приглушенном свете комнаты, отливая синевой. Лиз вглядывалась в свое отражение, чувствуя, как внутри нее закипает что-то необъяснимое. Она больше не видела себя прежней – золотистый блонд, который всегда был символом ее успеха и статуса, исчез, оставив место чуждому образу.

Ее взгляд стал тяжелым, почти ненавидящим.

– Вернись, – прошептала она. – Вернись, как было.

В этот миг зеркало перед ней треснуло с громким хрустом. Лиз отшатнулась, прижав ладони ко рту. Она смотрела на свое искаженное отражение с ужасом и изумлением. Тонкие трещины расходились по поверхности, словно паутина, а в середине застыл ее испуганный взгляд, словно попавшаяся в ловушку бабочка.

– Это… Что за?.. – выдохнула она, касаясь трещины кончиками пальцев. Зеркало, казалось, пульсировало под ее рукой, реагировало на ее прикосновение.

Отступив назад, Лиз чуть не наступила на свой рюкзак. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и направилась к гардеробной. Лиз коротко вскрикнула, щелкнув выключателем – на пальцах остался красный след как от легкого ожога. Когда она потянулась за рубашкой, пальцы сами по себе вырвали вешалку с костюмом ведьмы. Лиз тихо взвизгнула и схватилась за другую вешалку, но черные одеяния упали ей под ноги, словно насмехаясь.

– Да что за чертовщина? – пробормотала она, стараясь не терять самообладания. Она выскочила из гардеробной, прижимая к себе рубашку и принялась обмахивать пылающее лицо самолично обкромсанным галстуком с пришитыми крупными бусинами и тонкими цепочками на конце.

Лиз едва успела подумать о том, что ей нужно подышать свежим воздухом, как окно резко распахнулось, и в комнату ворвался прохладный ветер.