самый неподходящий момент. Приняв твердое решение ввести в режим ежедневные упражнения, Бляблин, казалось бы, заслужил горячую поддержку Игоря, но при этом попал с ним в полную противофазу. Внезапно выяснилось, что тренить, в том числе и бегать, Баранов предпочитает по вечерам, мол, потом в душ – и спит как убитый. По личным же ощущениям Кирилла в это время он был достаточно убит вполне самостоятельно и во внешних добивающих приемах не нуждался. Разошлись их взгляды и по отношению к тренажерам: не, в местном спортзале железо и прочие приблуды вызывали стойкое загляденье и практически искушали за себя ухватиться и чего-нибудь потянуть (желательно не спину), но перспектива использовать беговую дорожку под какой-нибудь фильмец на телике во всю стену будила в Кирилле стойкие ассоциации с осликом и привязанной к палочке морковкой перед его носом. Из-за этих личных богатырских загонов местные белки вот уже несколько недель кряду были вынуждены вопреки желанию наблюдать взлохмаченного, невыспавшегося мужика, который наяривал вокруг леса, изредка останавливаясь, чтобы, как он думал, без свидетелей влупить со всей дури по ближайшему стволу – да так, чтоб аж орехи из дупел повыпадывали. Последнее белок возмущало больше всего, потому, завидев Бляблина, лесные обитатели принимались на всякий случай перепрятывать запасы подальше от бешеных преподавателей.

Одним из несказанных плюсов бега – ну, когда легкие не норовят вылезти из ушей, а ноги – отвалиться, спасибо тебе, Кирилл из прошлого! – было время на подумать. Минусом традиционно выступала полная невозможность прийти в размышлениях к сколько-нибудь адекватным выводам. За последние двадцать лет ты здорово отметился в истории своей страны, правда, к сожалению, в криминальном разделе, а потому теперь и бывшие коллеги, и хрен пойми кто очень хотят поговорить наедине и желательно с использованием острых предметов. Поехавший батя Бобыля – ну ладно-ладно, Игоря! Но в мыслях-то можно и Бобылем назвать, нет? – у нынешних богатырей за моральный компас; его, Кирилла, мертвая жена в столкновениях с планами святогорыча выполняла для сказов функцию палки потяжелее; а посреди всего этого мракобесия оказалась странная девочка с двумя огромными косичками и внимательными глазищами, которая ничему не удивляется, порой ведет себя как заносчивая коза – и которую он, Бляблин, такой и воспитал, а после самолично же у Пня-младшего спрятал. Чем больше Кирилл размышлял о получившемся винегрете, тем больше склонялся к версии, что закончится он скорее шашлыком и, вероятно, из него самого.

Слева зашуршало. Бывший богатырь оглянулся – лишь бы не охотник очумелый, готовый на радостях принять его за кабана, – и оторопел. Из кустов на него смотрел черноволосый парень лет двадцати с прической как у Рэмбо, то есть, по мнению Бляблина, откровенно пижонской. Смотрел оценивающе, но уже через секунду выражение лица сменилось на облегчение с легкой ноткой испуга. Точнее, лиц. Загадочный хмырь из кустов был двухголовым.

– Ой, простите, вы местный?

Пока одна голова говорила, вторая окинула взглядом округу, и юноша вышел на подобие тропинки, по которому Кирилл бежал. Специалистом по сиамским близнецам Бляблин себя не считал, но, как ему казалось, некий общий принцип улавливал: все, виденное в новостях и газетах, шептало о диспропорциях и некоторой перекошенности образа, однако странный парень производил впечатление совершенно нормального и неброского – просто с запасной головой, торчащей из запасной шеи на вполне обыкновенных человеческих, в меру подкачанных плечах. Лица и фигура, явно котировавшиеся у дам, не вызывали отторжения – и это будило в богатыре настороженность. Когда ненормальное не провоцирует вопросов, дело явно нечисто.

– Да и ты, походу, тоже свой, – нейтрально ответил Кирилл.

Теперь заговорила вторая голова, а первая принялась располагающе улыбаться:

– Учился тут неподалеку, было дело. Хотел родную школу навестить, но, кажется, перепутал поворот…

– Пятнадцать часов прошло? – перебил его Бляблин.

– С небольшим, – кивнул странный малый.

– Значит, тебя там и не ждут, – сделал вывод Кирилл, отворачиваясь с намерением вернуться к пробежке, но парень поспешно ухватил его за руку, выкрутив взволнованность в голосе на максимум.

– Послушайте, я сбился с дороги и уже довольно давно тут блуждаю…

Мельком глянув на белейшие кроссовки парня, Бляблин спросил в лоб:

– По воздуху, что ли?

Удивительно, но на мгновение на лицах мелькнуло что-то очень жесткое, если не сказать жестокое, однако быстро сменилось обратно на вежливую доброжелательность.

– Нет, добрые люди подвезли, и я почти сразу на вас наткнулся.

– Прям в кустах и высадили, да? – оценил довольно плотный ряд деревьев за его спиной Кирилл.

Диалог определенно не клеился: причин лгать бывший богатырь не видел и уже начинал мысленно прикидывать, не очередной ли горячий привет из прошлого перед ним нарисовался.

– С учетом всех событий я могу понять вашу настороженность…

– Каких таких событий? – тут же перебил Бляблин, всматриваясь в замолчавшие как по команде лица. Парень продолжал мило улыбаться, но руку не разжимал.

– Вы понимаете, о чем я.

– Не-а. Я слышу общие слова, и, видимо, должен по ним додумать смыслы на голом месте, а мне, знаешь ли, не хочется. Либо говоришь прямо, че надо, либо идешь откуда пришел такой сухонький и без зонта.

Странный турист поспешно изобразил возмущение с примесью обиды, а Кирилл наконец осознал, что именно его настораживало. Корень неприятия крылся вовсе не в двух головах, но в четком ощущении, словно они были всего лишь тряпичными куклами на руках кого-то третьего.

Подумав еще немного, парень словно решился и буквально выпалил с мольбой:

– Поймите, я в отчаянии. Каждый мой день наполнен кровью и ужасом, и очень многие желают мне смерти. Есть лишь один способ раз и навсегда обезопасить мою жизнь – и путь к этому лежит через АСИМ. Вы – богатырь, пусть и бывший, а следовательно, защитник. Я не могу открыться вам полностью, но именно посильной защиты сейчас у вас и прошу.

Кирилл не умел определять на слух, врут ему или нет, но двухголовый, видимо, хорошо знал, кто стоит перед ним, и вполне мог специально подбирать слова. Странный пацан не нравился ему буквально на каком-то животном, первобытном уровне, и Бляблин сдался.

– Знаешь, парень, вряд ли сработает, но тупо для очистки совести…

Кирилл резко выбросил руку вперед, остановив кулак буквально в сантиметре от носа левой головы, и на весь лес немедленно завопил Poison Элиса Купера.

– Вот те пень и кочерыжка. Реально сработало, – осовело оценил эффект Бляблин, после чего с прищуром уточнил у незнакомца: – Дай угадаю, кровью и ужасом свои дни ты наполняешь исключительно самостоятельно?

Ответом ему было молчание и холодный взгляд голубых глаз, слишком похожих на стекляшки. Хмыкнув, Бляблин не