– Тогда сам, Тишин, эту версию и проверишь. Коллеги, возражения будут?

Сергей Полканович дал окружающим время сказать «нет», пока разворачивал конфету, и, не услышав протестов, кивнул:

– Вот и хорошо. Тогда ДТ-5 – ко мне, остальные – расходимся и думаем, какие более перспективные версии мы еще можем проработать. Дела сами себя не раскроют, знаете ли, да и обед скоро…

Более вдохновленные второй частью заявления, чем первой, богатыри медленно разбрелись по кабинетам и курилкам, а сам Дима, в очередной раз мысленно посетовавший, что ради Лолы завязал с сигаретами, поплелся за начальством. С тех пор как двойственная природа последнего явственно обозначилась, их взаимоотношения не сильно изменились: Сергей Полканович все так же в гробу видел и Диму, и большую часть его инициатив, просто теперь по крышке оного шел веселый узорчик с эмблемой Семьи.

Разместившись в любимом кресле и бросив унылый взгляд на пейзаж за окном, по-прежнему ограничивавшийся бетонной стеной с нехитрой надписью, старший добрынич почесал шею и меланхолично поинтересовался:

– Ну и на кой ляд оно те надо?

– Вы о чем-то конкретном, Сергей Полканович, или в общем про работу? – остался верен себе ДТП.

– Я про очередные поиски Семьи. У тебя ж мозги есть, пусть и хитровывернутые, значит, не просто так тему поднял. Опять чего-то разнюхать хочешь и прикрытие для этого нужно? – По тону создавалось впечатление, что вопросом это предложение стало только в самый последний момент, вероятно, из вежливости.

– Так точно, Сергей Полканович! Мысль в голову пришла и никак не уймется, хотелось бы с ней разобраться наконец.

– Ты, Тишин, со своими мыслями как обезьяна с гранатой, – мрачно заключило начальство, пододвигая к себе ноутбук и привычным жестом беря со стола лупу. Посидев так немного, подумало и, отложив лупу, достало из ящика стола коробку конфет, выбрало себе одну и широким жестом пригласило Диму. – Угощайся.

Тот недоуменно взял шоколадную, надкусил – фу, марципан, – но послушно схомячил: делилось руководство редко.

– В общем, препятствий чинить не буду, но мысль свою хоть в каких-то чертах обрисуй. Чисто чтоб я идиотом не выглядел, когда в очередной раз придется отчитываться, какого лешего и черта твой круп изволит пребывать в наверняка неположенных местах, да еще и в сомнительной компании.

С чистосердечными у Димы всегда было как-то не очень.

– Просто все никак один момент в толк взять не могу, Сергей Полканович. Вот его и хотел бы…

– Тишин, ты с туманностью этой завязывай. – Старший добрынич вновь протянул конфеты и, глядя, как ДТП пытается выбрать, неожиданно хмыкнул: – И не надейся: пока не пойми кого из себя строишь, все будут с марципаном. Прямо говори, куда и зачем намылился. Нас не услышат.

Обреченно взяв округлую, напоминающую «Рафаэлло» шоколадку и не без удивления поняв, что начальство не обмануло – с начинкой снова фиаско, – Дмитрий сдался.

– Хочу понять, зачем мой приемный отец напал на Святогора – и почему у него ничего не вышло.

Начальство аж от ноутбука оторвалось и вперило в него взгляд сквозь лупу.

– До сих пор, что ли, не догадался?

Звучало даже как-то обидно.

– Предпочел бы проверить предположения на практике.

– Ну-ну, – покачал головой начальник, но вопреки логике, наоборот, приободрился. – Знаешь, а это даже хорошо. Подкину тебе пару адресочков Семьи, по ним и пройдешься, словно про документы вынюхиваешь, а по факту – изучай че тебе надо, никто и слова не скажет.

Младший алешкович аж опешил.

– А безопасно вообще такое вслух заявлять в конторе-то? – покосился он на Сергея Полкановича.

Тот лишь отмахнулся, вновь вперив взгляд в ноутбук в попытке найти и распечатать документ.

– Какая, Тишин, у тебя богатырская сверхспособность?

– Когти острые. А еще колени назад выворачивать могу, – недоуменно ответил Дима.

– Во-во, сплошная показуха, – хмыкнул Сергей Полканович, размашисто заполняя формуляр. – И вот пока такие, как ты, кузнечиками скачут и маникюром щеголяют, мы с конфетками сидим себе тихонько в уголке, никому не мешаем, в глаза не бросаемся – а глядишь, и чего путного под шумок провернуть успеваем.

– При чем тут конфеты? – окончательно потерял нить повествования младший алешкович.

– Да при том, – внезапно посерьезнело начальство, протягивая направление. – Вы, молодежь, только о бросовых способностях вроде ложь слышать, бежать быстрее ветра да прочих банальностях из сказок грезите, а на деле надо шире мыслить: от зелий каждый получает то единственное, что нужно именно ему. Тебе вот на кой-то ляд под персонажа английского фольклора сойти понадобилось, а мне конфетки в помощь. Чего я делал или говорил, кто не надо и не вспомнит, в голове только шуршание фантика с чавканьем останется. Видишь у меня конфету – считай, у нас пошел приватный разговор.

– А если кончатся? – оторопело спросил Дмитрий, к собственному ужасу осознавая, сколь часто руководитель хрумкал при нем сладкое – и насколько мало иных подробностей сам ДТП мог при этом воспроизвести.

– У меня не кончатся, – покачал головой Сергей Полканович. – Об этом наша общая знакомая позаботилась: никто ж не засылает овцу в волчью стаю без прикрытия, да?

– По-моему, вы ни фига не овечка, – наконец-то решился на честность молодой богатырь, параллельно вчитываясь в бумагу. – Обход торговых палаток и шиномонтажей? Серьезно?

– А ты нелегалов в элитных ресторанах и бизнес-центрах искать планировал? – вздохнуло начальство, кивнуло на стул напротив и снова протянуло коробку конфет. – Бери давай, закрепим результат.

Дима покорно сел, не менее покорно взял угощение, откусил и скривился.

– А когда марципан кончится?

– Когда поумнеешь. Читай, еще не скоро, – хмыкнул Сергей Полканович, пряча коробку в ящик стола. – В общем, Тишин, мысль моя такова…

Понятие здорового образа жизни с Кириллом вязалось не очень – или очень не вязалось, если принимать во внимание мнение обычного человека. Не дурак выпить, стрельнуть сигаретку с целью «раскулачить» и в целом полежать на диване, и желательно подольше, на сопровождавшие идеи ЗОЖ салаты и кардиотренировки Бляблин смотрел как на полную дичь. Но одно дело – тягать гантели, чтоб баб клеить, и совсем другое – прикидывать, успеешь ли ты сквозь пылающий лес ноги от Феникс унести. И вот именно ради спокойствия на самый крайний, он же последний из перечисленных, случай свежеиспеченный ассистент преподавателя БЖД и бежал ныне под дождем вдоль кромки местной березовой рощицы.

С одной стороны, доставшееся ему двадцать лет спустя тело не просто радовало, а словно не знало усталости: Кирилл двигался явно техничнее и бодрее, чем смогла бы его более юная версия. С другой – было совершенно непонятно, за счет чего так получалось и не начнет ли он внезапно разваливаться в