ней кто-то подумает плохо или сочтет странной… она же ведьма, в конце-то концов. В любом случае именно так оно и выйдет. Переживать не о чем.

Как ни удивительно, примерно в то же время о днях рождения задумался и ее собрат по музыкальным вкусам: в качестве доказательства мы могли бы наблюдать прищурившееся лицо вампиреныша, подсвеченное экраном телефона. За окном стояла все та же глубокая ночь, подруги, включая переехавшую в женское общежитие Гену, предположительно спали сейчас у себя, и для Ганбаты наступило время «Сладких небес». Роман с Дайго, кардинально отличавшийся от ветки с Сайонджи, шел к своему логическому завершению, и, казалось бы, в этот раз счастье грозило настигнуть героиню игры и без пафосных полетов со скалы, но кое-что смущало юного наследника патриарха. Кардинально смущало.

По сюжету Дайго был этаким японским аналогом Пня: некий сильный сказ, любящий повыделываться, но предпочитающий сидеть в лесу. Вылез он оттуда только ради героини, в процессе даже отмылся и более-менее прилично приоделся, да еще и в отличие от предыдущего любовного интереса постоянно шутил, творил милоту и с первых часов игры производил впечатление «Наконец-то у нас нормальный парень».

Однако прямо сейчас теплый и смешливый тэнгу с непередаваемой грустью в голосе рассказывал героине Ганбаты, что никогда в жизни не праздновал свой день рождения и ее потуги сделать торт (вышел откровенно страшненький, прям как будто вампиреныш взаправду лично лепил) тронули его до глубины души. Дальше – больше: пошли истории о вечном одиночестве, служении, долге и капитальной невозможности выбирать даже в мелочах, а потому она, героиня, здесь и сейчас своей заботой уже дала ему больше, чем Дайго смел надеяться. Может, конечно, это после Сайонджи наследнику патриарха во всем виделся подвох, но направление дискуссии не нравилось совершенно. По всему выходило, будто парень сейчас порадуется празднику, рядышком постоит красиво в кат-сцене со сверкающими от слез глазами и гордо умотает обратно в свои горы грустно пырить на окружающий мир без никого рядом только потому, мол, будто подобная жизнь для юной леди непривлекательна. Конечно, страшный торт Ганбата со счетов не списывал, и вполне могло статься, что именно из-за него Дайго резко передумал впадать в отношения. Но больше всего походило на всамделишного Пня, со всеми этими «Никто не поймет», «Один я сирый да убогий» и прочим набором вселенской скорби, когда герой бедный, несчастный и, главное, ни на секундочку не помышляющий спросить у окружающих, а чего они на самом деле думают. В общем, главным открытием второго прохождения «Сладких небес» становился вывод: окончательно ты влюбился именно тогда, когда захотелось со всей силы отвесить избраннику подзатыльник и профилактически на него наорать.

Окунувшийся в бурю чувств возмущенный вампиреныш поставил игру на паузу и внезапно засуетился. Открыл календарь на телефоне – блин, какая удобная штука! Надо было раньше догадаться, что папка в сотовом торчит не только по работе! – и внимательно с ним сверился. Так, у Генки ж через неделю день рождения, да? Обычно все планировал и организовывал Марат, папин секретарь, но в условиях проживания в АСИМ теперь он, Ганбата, на правах старшего должен провернуть подготовку самостоятельно. Пожалуй, приди эта идея в голову чуть раньше, сомнений бы не возникло: просто повторяй как заведено, и дело с концом. Но после прочувствованной речи Дайго над уродливыми коржами где-то между вампирских ушей поселилась мысль: а самой-то Гене чего надо? Нет, накупить ювелирки, каких-нибудь косметических штук и прочих традиционных ценностей от занятых взрослых звучало не сложно, благо огромный торговый центр неподалеку никуда не делся, но Ганбата чуть ли не впервые за много лет осознал: она ж их и не трогала, считай. Смотрела с кислой миной, распаковывала, говорила дежурное спасибо, вертела в руках пару раз – и только. На запрос «Лучший подарок подростку на день рождения» браузер заботливо выдавал тот же самый набор, и это не подходило категорически. Гена не любит украшения, макияж, ароматические свечи и прочие приблуды. А что любит?

Самому Ганбате, конечно, тоже дарили подарки, но прогадать было сложно: кричащая одежда, яркая обувь, новый плеер, поскольку ломал он их быстрее краш-тестов, и, разумеется, альбомы и синглы Акиры, выходившие с завидной регулярностью. Он помнил свою радость от вскрытия обвязанных лентами коробок и, кажется, начинал понимать вечный Генин скепсис перед праздниками. Ну да, вампиры не спрашивали, все ли хорошо, – а она не говорила. Странно, кстати, обычно же всегда ругается, только повод дай, а тут молчала столько лет… Задумчиво глядя на поставленную на паузу игру, юный наследник патриарха мужского прайда вампиров начал смутно подозревать, что, возможно, в его окружении Пень оказался далеко не единственным любителем молча страдать в углу на пафосных щах. Значит, нужно не просто отпраздновать день рождения вассала, надо брать ситуацию в свои руки!

Не дождавшаяся от пользователя признаков жизни игра запустила заставку, Дайго начал вещать голосом любимого певца о важности простых счастливых минут, а в голове юного вампиреныша вовсю зароились сложные схемы, не включавшие в себя разве что выпрыгивание странных тетенек из тортов. Спросить Гену напрямую о желаниях, конечно, стоило – и это значилось первым пунктом, но по опыту прошлых лет на полезную информацию Ганбата практически не надеялся: пробурчит нелестное, хмыкнет – и все, сам выкручивайся. А он хотел не выкручиваться. Он хотел порадовать, хотел…

Странное чувство, незнакомое и одновременно родное, захлестнуло с головой. Забота? Не совсем. Как будто когда-то давно он уже пытался вызвать на чьем-то кислом лице если не улыбку, то хотя бы заинтересованный взгляд. Словно он…

Правая рука вампира внезапно поднялась на уровень лица и, привлекши этим внимание, щелкнула пальцами у него перед носом. Мальчик моргнул, а затем нахмурился.

– Вообще-то ты меня с мысли сбил, – хмуро сказал он самому себе, после чего – неслыханное для ночи, созданной во славу игр – и вовсе закрыл «Сладкие небеса» и вернулся к браузеру на телефоне.

Мимолетное чувство, подступившее к горлу воспоминание забылось, улетучилось, и вместо него мысли поспешно потекли по более привычному, насущному руслу: к примеру, когда день рождения у Доры? А она его позовет в гости? А можно он и для нее тоже праздник подготовит? А если важно праздновать именно с близкими, то есть ли они у Пандоры? И как сделать, чтобы были?

Все внимание вампиреныша переключилось на двух его главных подруг, к незваному дежавю более не возвращалось, и второй, деливший с ним жизнь, выдохнул. Было опасно близко, а главное, практически на пустом месте – он еле успел среагировать.