фасада, привыкшего к длинно-занудно-педагогическим речам, порой отходит штука-турка, обнажая чертовски радикальное граффити, и Доре безумно хотелось увидеть картинку целиком. Только при ней Александр Витольдович позволял себе снять шейный платок, подставляя солнцу многочисленные порезы от сбритых почек, но один на один они оставались крайне редко – рано утром и поздно вечером, и то лишь благодаря неизвестно откуда взявшемуся в Ганбате здравомыслию. Все остальное время и вампиреныш, и Катя с Геной были рядом, и это лето, несомненно, било рекорды по количеству общения со сверстниками за всю Пандорину жизнь.

Мысли плавно перетекли с опекуна на Ганбату, с которым, будем честны, понятнее не выходило. Итак, он точно вампир – так и его отец сказал, и все подтвердили. Солнца боится, факт! Но если обычно вампиры взрослые и полноватые, сдержанные и не испытывающие эмоций, то Ганбата словно из комедийной дорамы сбежал, причем вполне вероятно, что с главной роли. Пожалуй, Гена в вассалах была и оставалась самым понятным фактом его биографии: молодую медведицу нужно было оградить от волков, и мужской прайд вампиров, по мнению Маргаритиферы, тянул на единственную официальную силу, на это способную. Подергав за правильные ниточки, мама Доры лично отправила дочь Потапова к наследнику патриарха, но Пандоре и в голову бы не пришло, что однажды она с обоими познакомится. И уж тем более она не ожидала расщепления личности и некоего таинственного другого, который, по словам Ганбаты, всегда был рядом, все слышал и включался в самый ответственный момент для охраны, поскольку в прошлом осталось некое незаконченное дело и до него надо дожить. Примерно на этом этапе размышлений мозг Пандоры делал «Ась?» и отказывался искать разумные объяснения: всем же известно, вампиры после укуса ничего не помнят. Ага, а у сказов и людей не бывает детей. Парам-парам-пам!

Впрочем, одна мысль касательно Ганбаты все-таки преобладала, и чем больше Дора ее вертела, тем интереснее становилось. Тот, второй, был кем-то… необычным. Видел ее истинную суть. Смог оценить бой Искры с Феникс и даже, кажется, на всякий случай защищал во время него саму ведьму с компанией. Ганбата определенно не тянул на типичного вампира, и это внезапно успокаивало. Одно дело, когда ты единственная паршивая овца, и совсем другое – когда стадо хоть и блеет как по команде, но из-под белых шкур у каждого торчит серая шерсть, а то и комплект клыков. Возможно, Пандора и вправду претендовала на роль самой большой проблемы Альмы Диановны, но уж точно не была единственной.

И это плавно заставляло задуматься о прочих учащихся АСИМ и папе, который каким-то образом теперь тоже оказался в интернате, причем в качестве ассистента преподавателя. На этом финте собственную историю Пандора уже вообще понимать перестала: патриарх, отец Ганбаты, ни с того ни с сего решил обезопасить Кирилла от богатырей, передав на поруки Альме Диановне, а та взяла и… взяла его! И эта женщина должна научить ее, Дору, как стать ответственным членом социума и не лезть лишний раз на рожон? Верилось с трудом. Зачарованный чемоданчик, конечно, оставался с отцом, но блин… Двадцатилетний провал в памяти тоже! Он же вообще ничего не понимает и не знает, а вокруг, за пределами интерната, негостеприимный мир, очень и очень ждущий, когда можно будет предъявить все нажитые за эти годы претензии. И богатырям, и сказам найдется что припомнить – жизненная позиция Кирилла накрепко застряла на отметке «Выбесить всех разом», а потому Пандора за отца волновалась. Да, по факту, конечно, взрослый, телу-то за сорок, а вот по мозгам… примерно как Димка, получается? Мало адаптироваться к текущей действительности, надо еще и от прошлого как-то отмахаться, и будущее хотя бы схематично наметить.

«А что, – подумалось ей неожиданно, – закончу школу, и вместе махнем на Буцефале куда глаза глядят, только нас и видели». Звучало идеально, но только для самой Пандоры – девочка-то знала, кого запланировала взять в спутники, а вот Кириллу она совершенно чужая. Да, в курсе, что растил – ну, если, конечно, верить призраку мертвой жены, – и только. В принципе, впереди пять лет, за это время вполне можно… ну, подружиться, наверное? Он же тут один, если старого приятеля с работы не считать? Конечно, внезапное внимание от подозрительного подростка скорее напугает, но вроде этому даже есть нормальная, объяснимая причина, которая точно не натолкнет его на правильные и опасные для самого же выводы? Догадается ли он, что не просто растил Дору, а реально был ей отцом?

По опыту с прозорливостью сводного брата очень хотелось категорически ляпнуть «Ни в жизнь!», но с Кириллом дела обстояли чуть сложнее. Мама постоянно обращала Дорино внимание на это: вроде простой как три рубля, а нет-нет да и вникнет в самую суть, ткнет пальцем в небо – зато в середку, и сбрасывать со счетов загадочную проницательность, включавшуюся в самый неподходящий момент, не стоило. Ладно, попробуем осторожно прощупать, как он там, и будем строить планы уже по факту. Кстати, о планах. У папы ж день рождения через неделю? Девочка чуть нахмурилась и даже енота чесать перестала, вызвав небольшое мохнатое недовольство, которое, однако, быстро спохватилось и замаскировало возмущение под попытку повернуться поудобнее. Да, через неделю. И он часто повторял, мол, раньше, в молодости, их ненавидел, потому что всегда оставался один и без подарков – ну, дедушка не в счет. В Семье, конечно, было не так. Шумные сборища, все бьют папу по спине, вспоминают какие-то спорные случаи, мама хмурится – но гордится им, сияющим среди единомышленников аки солнышко. С громкой вечеринкой в АСИМ, предположим, провал полный, но можно же, наверное, как-то сделать его день рождения менее отвратным, чем он привык в той, прошлой жизни, без Марго и дочери?..

Усталость потихоньку брала свое, но в противовес желанию спать в Доре резко проснулось почти незнакомое, часто игнорируемое чувство. Этакий микробунт, жажда поступить как считает правильным, не оглядываясь на других. Всячески повертев мысль в голове, девочка приняла решение. В конце концов, если она ждет, что Александр Витольдович перестанет ломать комедию, самой тоже было бы неплохо в эту сторону если не двигаться, то хотя бы лежать. Итак, она Пандора Добротворская. Чего она хочет и чем займется в будущем?

Оставив недоумевающего енота ненадолго одного на подоконнике с подушками, девочка вернулась туда с одеялом и, устроившись поудобнее, продолжила размышлять. Если хочется – спать можно не только в кровати, а праздник взрослому, но такому потерянному папе тоже вполне получится устроить. Ну и даже если о