тем в большей Дора безопасности, и покуда она в АСИМ с его гарантиями защиты учащихся, все под контролем. Но и родители, и дочь прекрасно понимали: как ни прячься и ни таись, рано или поздно о ведьме узнают, а школа – закончится. Тогда-то и наступит самый важный день в жизни, когда останется только одно: драпать.

Пандора порой гадала, как сложится ее будущее. Каждый день ехать куда глаза глядят на Буцефале, обедать в кафешках на заправках, спать в машине? Или, наоборот, безвылазно куковать в хижине посреди лесной глуши – не как у Александра Витольдовича, а настоящей глуши, куда никто, кроме леших, дороги не найдет? В постоянный дом верилось меньше: по закону частную собственность полагалось вернуть владельцу, и если прямо сейчас опекун с сородичами и не проявляли желания за шиворот приволочь Дору к ближайшему брегу морскому, никто не мог гарантировать, будто так оно останется и впредь – к примеру, в случае если Морской Царь затребует свое по праву. Значит, скорее всего, Буцефал и вечная дорога. Папа тоже больше верил в этот вариант, потому и оставил дочке своего любимого коня. А мама… Мама полагала, будто Пандора способна изменить все самим фактом своего существования. Смотрите, вот ведьма. Она может сделать плохо, а может и помочь. Понятия не имею на самом деле, чем все кончится. Кстати, я – мать ведьмы. Тот сомнительного вида типчик в малиновом пиджаке – ее отец. И все вместе мы предлагаем решить вашу проблему… нетрадиционными методами, но только в том случае, если вы прямо сейчас опустите палку, перестанете кричать и объясните, что, собственно, не так. Вас притесняют? Ой, прямо как ведьм. Вас беспричинно боятся? Ой, прямо как ведьм. Вас хотят изгнать в Лес просто за сам факт существования? Ой, знаете, мне это что-то напоминает, а вам? Ведьм? И как я сразу не догадалась! А раз мы такие похожие, может быть, попробуем чуть-чуть снизить градус взаимной неприязни, объединить усилия и… нет-нет, менять мир – перебор, я прекрасно понимаю, вы хотите простой спокойной жизни, как раньше. Вот и постараемся сделать ее спокойной. С ведьмой под боком именно так и будет…

Королева умела, не разуваясь, забираться в самые потаенные уголки души и ярким светом – ну или высокой волной, как повезет – расчищать местные шкафы от скелетов. К счастью, именно такая женщина стала матерью Пандоры и к моменту своей смерти сумела сплотить вокруг дочери пусть и небольшую, но максимально надежную компанию совершеннолетних и не очень существ, решивших дать ведьме шанс – и не собиравшихся лишать себя шансов, дарованных ведьмой. Сейчас, когда Королевы не стало, исчезли прямые приказы и главенствующее лицо, но каждый член Семьи остался связан с другими и волен поступать как считал нужным. Пандоре прежде казалось, будто не успеет тело Марго остыть – ну или точнее пена испариться, – как о ведьме узнает весь мир. Но прошел месяц, за ним другой, а тайна с двумя косичками, все так же оставаясь тайной, задумчиво смотрела на звездное небо со своего широкого мягкого подоконника и гадала о грядущем. Семья продолжала поддерживать друг друга даже после ухода Королевы. Если отец передал дочери идеальное средство передвижения, то мать оставила организации значительные капиталы и память о безграничной помощи. Вот и посмотрим, какое приданое окажется полезней: в конце концов, уровень прав Доры был даже не птичьим – уж кому-кому, а гусям-лебедям несмотря и вопреки оставались открыты все двери, – а исчезающе малым. А пока поживем.

Сейчас, когда базовые потребности вроде отоспаться и защитить подругу от поехавшей Древней были удовлетворены, голову девочки занимали в основном философские вопросы. Совсем ли слетел с катушек опекун, раз зовет вышеупомянутый набор проблем замуж? Безопасно ли родному отцу преподавать в той же школе, в которой Дора будет учиться? И главный, со звездочкой: насколько нормально, что вторая личность друга-вампира видела ее как облупленную и бровью не повела? Все разошлись, спать еще не хочется, о чем позагоняемся – про Александра Витольдовича, папу или Ганбату?

Сбоку в руку осторожно вложили большую кружку теплого какао – верный Репа исполнительно принес его девочке на всякий случай и совершенно ненавязчиво развалился поперек ног, подставив пузо. Сочтя это знаком, Пандора принялась наглаживать нежный и лишь самую чуточку жирноватый животик и размышлять о приютившем ее лешем. Пазл как с первых дней их знакомства не складывался, так и не начинал.

Александр Витольдович Пень, именует себя старьевщиком, но, когда он так делает, у всех окружающих лица перекашивает. Ведет себя крайне нехарактерно для лешака: живет в одиночестве, но при этом неподалеку от АСИМ и в целом цивилизации, к тому же с Семьей некие дела имел, и самое мозговыносящее – на полном серьезе надеется однажды на ней, Пандоре, жениться. Поехавшие поклонники с закидонами девочке были не впервой, но обычно мама старалась Дору от них ограждать и уж точно не отправляла к таким субъектам на полный пансион. Леший он довольно молодой, судя по почкам на шее, и явно не такой уж и рафинированный, каким пытается казаться. Когда-то даже джинсы носил! Страдает от загадочного недуга, о котором не распространяется, но как заведенный уверяет, будто магия Доры ничего не усугубляет. И вообще, максимально в курсе истинной природы подопечной и ее родственных связей, но за попытками сослать в Лес или передать на поруки Морскому Царю замечен не был – если, конечно, все эти тонны розовых рюшей не намек. Подводя итог, Пандора осознала: пожалуй, единственное типичное для лешего качество в ее опекуне – нелюбовь к технологиям, но и с ней он скрепя сердце (и порой, когда думал, будто Пандора не видит, – зажмурившись) пытался бороться, периодически через Ганбату запрашивая в поисковике новые рецепты. В любовь не верилось, ну вообще. На всякий случай Дора даже пару раз внимательно проверила в зеркале, не успела ли сильно измениться за лето, но нет – и легкая подростковая сутулость, и прочие категорически отличавшие ее от мамы качества никуда не делись, и за роскошную красавицу, от которой можно обалдеть с первого взгляда, она не сошла бы даже по очень непритязательным меркам. Нет, конечно, полюбить можно не только за внешний вид, но они ж до заявления о женитьбе буквально всего парой фраз перекинулись! Однако в чем точно Пандора по отношению к своему опекуну не сомневалась – в собственной тайной страсти иногда его подбешивать. Возможно, то была лишь игра воображения, но иногда казалось, будто у благовоспитанного