со страхом поражения, и с гневом разочарования. Но идея просто прожить эмоцию Альму Диановну не устраивала категорически: она с рыком вытаскивала свои чувства на свет, заглядывала им в глаза и искала причины. Стоило ли замалчивать правду? Чего на самом деле боялась старая волчица? Точно ли проблема крылась в самом факте существования ведьм, а не конфликте, который развязали все? Что прошлое значит для будущего? И самое главное – как бы она научила других поступать в таких случаях?

Потому, когда всего лишь год спустя после трагедии Потапова в кабинете Лютой возникла настроенная не менее серьезно и тоже искавшая ответов Маргаритифера, Альма Диановна встретила ее с выполненным домашним заданием и рассказала правду. Перспектива – привести в мир ведьму – звучала так себе, но альтернатива – лишить жизни девочку просто из страха перед потенциальными способностями – не рассматривалась вовсе. Пандора оказалась максимально внезапным и незапланированным ребенком, и чем старше становилась, тем больше понимала, насколько сильно рисковали родители. Но Марго приняла решение дать дочери шанс и ни на секунду в нем не усомнилась.

Проблемы пошли сразу же. Молодая семья не просто впервые воспитывала чадо – с этим хоть как-то помогала начавшая обильно выпускаться примерно в те же годы справочная литература, – но и буквально не знала, чего ждать. Все слухи, старые записи и предположения проверялись на практике, и в итоге довольно быстро Маргаритифера отбросила пыльные трактаты и разрешила Доре делать то и так, как подсказывает ей собственное чутье. Получалось… интересно. Не всегда безопасно, но очень интересно. А оттого, сколько девочка себя помнила, кроме родителей и дедушки, пусть и пожилого, но, мягко говоря, видавшего разное богатыря, с ней нянчился только Максим – дядя Му, минотавр, обладавший максимальной устойчивостью к чарам. При этом, конечно, исторические раны никуда не делись и раскрывать истинную суть ребенка направо и налево не рекомендовалось. Раз уж охота на ведьм началась не просто так, а из-за прямой угрозы существованию и людей, и сказов, радостно заявлять, мол, здрасте, прошло триста лет и древнее зло вернулось, стало бы верхом безумия. Однако – и Королева это быстро поняла – повышенный магический фон дочери отлично считывался Древними и, в отличие от своих более быстротечных собратьев, они как раз относились к ведьме, пусть и малолетней, с уважением: помнили и другие истории. Более того, порой ими делились.

По их воспоминаниям выходило, будто ведьмы существовали всегда, сколько жили сказы бок о бок с человечеством, – и причины тому вполне ясны. При этом довольно часто магически одаренные женщины не только не вредили, но и защищали своих родственников с обеих сторон от различных напастей. Однако человечество росло, крепло, все больше и больше отгораживалось от непохожих на себя и постепенно придумало собственное объяснение любых магических проявлений, после чего, словно типичный изобретатель вечного двигателя, принялось категорически обижаться на каждого пытавшегося его умозаключения опровергнуть. Шли столетия, роль религий в управлении государствами усиливалась, сказы бочком-бочком обособлялись, приучаясь жить самостоятельно и особо не отсвечивать, но вот ведьмы ни в одну категорию не вписывались – и это привело к гонениям. Далее события нарастали точно снежный ком: гонимые резко радикализировались, гонители радостно восприняли это как подтверждение своей правоты, удвоили усилия – и в Средние века человечество, сказы и ведьмы бодро вкатились под девизом бойни всех против всех. Да, в те времена ведьмы взаправду жгли и морили целые города – тому есть свидетельства. И да, в те времена и ведьм, то в ответ, а то и превентивно, самих жгли, пытали и морили – такие свидетельства тоже имеются. С исчезновением колдующих, от которых ни сказы, ни люди не знали, чего ждать, воцарилось хрупкое подобие равновесия, когда ни одна из сторон не могла уничтожить другую, не нанеся себе непоправимого вреда. Нет, изредка то там, то здесь всплывали отдельные экземпляры, но бдительные лешие их выслеживали и, если все складывалось удачно (хотя еще вопрос для кого), изгоняли в Лес. В сухом остатке можно сказать, что за последние лет пятьсот мир приложил максимум усилий, дабы подарить Пандоре наиболее сомнительный стартовый набор для карабканья по социальной лестнице. Из-за этого и учиться применять врожденные навыки – читайте, колдовать – приходилось незаметно, быстро и эффективно – довольно спорный список обязательных требований для новичка. И как будто мало этого, конкретно ведьме Пандоре повезло получить еще и второй восхитительный нюанс непосредственно от матери, Маргаритиферы.

Как помнят дорогие читатели, Марго – единственная русалочка на поверхности, так и не выкупленная у Морского Царя – по документам до самой смерти оставалась рабыней. Следуя древним нормативным актам и договорам, которые сказочное общество ценило и из-за которых не вмешивалось в судьбы морских дев, потомство Маргаритиферы – ежели таковое когда-либо объявится, конечно – тоже принадлежало Морскому Царю. Благодаря этому к милой фобии однажды оказаться в беспамятстве на костре – колдовать Пандора могла, только покуда пребывала в сознании, а подкрасться или иным способом вырубить подростка, пусть это и ведьма, очень легко – добавилась и вторая: стать чьей-то вещью. Еще вопрос, что хуже – просто умереть или плясать под дудку морского чудища. Больше всего девочку бесило пришедшее с годами понимание, что начни ситуация развиваться по дурному сценарию – и весь мир ничего не сделает, будет просто молча прятать глазки и шаркать ножкой, ведь речь о старых законах. Да-да, наверняка подписывавшие пакты далекие предки предусмотрели все-все, и быть такого не может, будто лепили соглашения не подумав, аки подорожник к ране, лишь бы прекратить раздоры. Не могла же ватага ныне мертвых необразованных вояк не предвидеть в качестве результата своих действий появление в сказочном сообществе ведьмы без малейших перспектив на нормальную жизнь, причем еще и принадлежащую какому-то поехавшему рабовладельцу со дна морского?

А самое веселое, что оба сомнительных факта Дориной биографии – и рабское положение, и истинная сущность – могли буднично вскрыться при ознакомлении с графой «родители» в личном деле и здорово усугубить жизнь всех близких девочке людей, а некоторым и вовсе стоить оной. Парам-парам-пам!

Поэтому с самого детства Пандора училась двум вещам: не вмешиваться без особой необходимости и не вываливать на окружающих ношу знаний о своей ситуации без активного на то согласия. На фоне всего этого лишний раз мельтешить перед глазами директора, лично принявшей ее по поддельным документам и прекрасно знавшей, что глубоко внутри Пандора никакая не Добротворская, а вполне себе Бляблина, девочка считала чрезмерным заигрыванием с удачей. Чем меньше о ней известно,