борьбе с ведьмовством пришли, милорд, — рассеянно ответил Элан и запустил пятерню в светлую шевелюру. — Странно, почему я не заметил ухода миледи?

— Меньше надо бывать в подсобке для сотрудников, а больше работать. Проводи дознавателей сюда. Я их приму.

Элан ещё раз окинул взглядом кабинет и исчез.

Не прошло и десяти минут, как за закрытой дверью послышались голоса и быстрые, уверенные шаги, чуть приглушённые ковровой дорожкой. А затем в помещение вошёл человек, которого Элан представил, как старшего дознавателя Эриха ауф Штрома.

Не могу сказать, что мне понравился, господин ауф Штром – худосочный, долговязый, с крайне непривлекательными чертами лица. В чёрном камзоле он больше напоминал гробовщика, нежели представителя закона. Однако то, с каким достоинством он держался, как двигался, было что-то такое, от чего я не смогла отвести глаз. «Готова поставить голову против кадки с пальмой, что ему приходится отбиваться от женщин», — заворожённо подумала я, наблюдая за дознавателем.

Коротко поздоровавшись и представившись, ауф Штром уселся в кресло напротив ван Кастера.

— Перейду сразу к делу. — В отличие от внешности голос у дознавателя оказался таким, что у меня аж пальцы на лапах сжались от удовольствия. — Насколько мне известно, вашей подопечной является Эвелин Миррен, ведьма общей магической практики. Могла ли она иметь отношение к данному происшествию?

— Сомневаюсь, господин ауф Штром, — помедлив, ответил ван Кастер. — Эвелин, разумеется, ведьма, но не дура. Она прекрасно знает законы, и то, что ей может грозить за подобное хулиганство.

— Правда? Позвольте полюбопытствовать, как она стала вашей подопечной? Драконы, как правило, не связывают себя договорами попечительства с людьми.

Этот ауф Штром явно нащупывал слабое место, чтобы при случае надавать на него. Да, драконы не связывают себя договорами попечительства с людьми. А ещё они не соблюдают людские законы, потому что у них есть свои. А ещё… Да вообще драконы творят то, что находится за гранью понимания людей, и это им сходит с рук!

Рэйвен так посмотрел на дознавателя, что в груди стало одновременно и жарко, и холодно. «Давай! — Я мысленно сжала кулаки. — Размотай этого солдафона на лоскуты!»

— Всё просто, — холодно произнёс Рэйвен. — Госпожа Миррен обратилась ко мне за помощью, и я ей не отказал.

Из-под шкафа мне был виден только затылок дознавателя. Однако я была готова поспорить, что он ухмыльнулся.

— Вот так просто? — с сомнением переспросил ауф Штром. — А вас нисколько не смутила её скандальная репутация женщины, от которой отказался жених?

— Нет. Потому что это она отказалась от замужества. Я был в тот вечер в доме лорда ван Дорта и стал свидетелем отказа. У госпожи Миррен, на тот момент ещё леди ван Дорт, хватило смелости дать отпор кузену короля. Не так много женщин, которые способны отстаивать себя. И это, согласитесь, внушает уважение.

— И тем не менее от неё отказалась семья.

— Я бы удивился, если бы семья поддержала её, — по лицу Рэйвена проскользнула тень, похожая на смесь брезгливости и надменности. — Видите ли, в вашем мире, мире людей, принято отказываться от самых близких, лишь бы не пострадала ваша репутация. Я заключил договор попечительства, потому что счёл это нужным.

— А вы не боитесь, что ведьма, от которой отказалась семья, может пойти против вас? Например, влюбиться в вас, как в покровителя, и попытаться отомстить за то, что вы выбрали другую партию вместо неё? Женщины, знаете ли, такие изобретательные, когда дело касается мести за разбитое сердце.

Не в бровь, а в глаз! Мне сделалось не по себе. Этот человек ни разу не видел меня, но уже догадался о мотивах. Моё желание отыграться за собственные разбитые иллюзии возобладало над рассудком, и вот к чему это привело. Сижу теперь в пыли и слушаю, как какой-то дознаватель-гробовщик допытывается у ван Кастера, могла ли я совершить то, что совершила, или нет.

Конечно же, было легче обвинить во всём Рэйвена, — дескать, как он посмел не соответствовать моим ожиданиям. Но всё это отдавало какой-то инфантильностью на уровне детского сада. И, как бы горько и обидно мне ни было, стоило признать: уже давно пришло время распрощаться со своими воспоминаниями и иллюзиями о «вместе долго и счастливо».

— Всё может быть, — Рэйвен развёл руками. — Но это вам лучше узнать у неё само́й. Если у вас всё, то я бы…

— Тот экипаж, что стоит внизу, он же принадлежит госпоже Миррен, верно?

Моё сердце лихорадочно заколотилось в груди. А про экипаж от кого дознаватель узнал? Неужели недалёкий Элан разболтал, кому он принадлежит? Чёрт! Надо было сказать Карлу, чтобы он ехал домой, а не стоял, как распределительный столб посреди дороги!

— Эви, вылезай! — поток лихорадочных мыслей прервал вкрадчивая просьба Рэйвена. Я бросила на него умоляющий взгляд из-под шкафа. Но выражения лица ван Кастера не оставляло никаких сомнений: если не вылезу, то меня волоком вытащат из укрытия. — Тебя раскусили.

Глава 2.6

Мысленно обругав дракона с головы до ног, я выползла из-под шкафа, чихнула и, задрав пушистый хвост трубой, важно прошествовала к столу.

Не знаю, кого ожидал увидеть ауф Штром, но явно не рыжую кошку с повисшей на усах паутиной. Тёмные брови дознавателя изумлённо приподнялись, исчезнув под чёлкой густых волос. Длинные, чуть узловатые пальцы пару раз ударили по подлокотнику и замерли в нескольких миллиметрах, будто ауф Штром забыл ноты безмолвной мелодии.

— А у вас весьма оригинальное чувство юмора, лорд ван Кастер, — медленно проговорил дознаватель, переводя взгляд с меня на Рэйвена. — Полагаю, что госпожа Миррен вряд ли способна сказать что-то вразумительное.

«Разумеется, вряд ли», — фыркнула я про себя. Затем от души обтёрлась об тщательно отутюженные брюки Эриха, запрыгнула ему на колени и, проведя хвостом по лицу, уселась с самым невинным видом. От неожиданности Эрих столкнул меня на пол и принялся лихорадочно вытирать лицо руками, сплёвывая попавшие на губы шерстинки и пыль.

Рэйвен молчаливо поглаживал указательным пальцем нижнюю губу. Возле уголков глаз собрались мелкие морщинки веселья, хотя лицо сохраняло невозмутимое выражение. Увиденное забавляло его, но этого ему показалось мало.

— Видите ли, господин ауф Штром, — негромко проговорил он наконец, — я уже понял, что ночное безобразие на портовом складе – дело рук госпожи Миррен. И мотив оказался древним, как мир, — ревность. А потому я решил её проучить. Пара-тройка