присутствовал весь высший свет, включая короля. И неудивительно — два древнейших и весомых драконьих Дома объединились, и это могло сказаться на политике всей страны. Какими бы ни были заверения драконов о непосягательстве на власть людей, последние всё равно инстинктивно побаивались, что их могут сместить.

Репортёры не скупились на восхищение свадебным торжеством, расписывая всё в мелких деталях. И конечно же, новости не добавили позитивных мыслей. Но они и не разрушили меня. Хоть мне и было горько, но я прекрасно осознавала: мне никогда не превзойти леди Эдельхарт ни происхождением, ни внешностью. Она — драконница из знатного Дома Серебряного Дракона, а я — ведьма и скандалистка, от которой отказалась собственная семья. На её стороне невероятная красота, деньги и влияние. А на моей — хромоногость, пропавший дар и Дом, в котором все невероятно болтливые, начиная от туалетного ёршика и заканчивая садом.

Вот только что-то мне подсказывало, что Рэйвен и сам не особо рад подобному союзу. На газетном дагеротипе у ван Кастера вид был, будто его приговорили к смертной казни. Он сдержанно и холодно улыбался, но даже не пытался обнять новоиспечённую супругу. Но, возможно, это была лишь игра моего собственного воображения, которое подпитывало бессознательная надежда, что всё может измениться.

— Нет, вы только посмотрите! — из воспоминаний меня выдернули причитания Минди. Горничная ковыляла по заснеженной дорожке, тяжело дыша. — Миледи, вы нашли новый способ угробить себя? Встаньте с холодной скамьи! Иначе все старания господина Комба пойдут насмарку!

На меня нахлынуло чувство, что я нахожусь под неусыпным колпаком слежки. Прелесть зимнего сада тотчас потускнела. Зато пробудилось глухое раздражение: какого чёрта меня просто не оставят в покое?!

— Минди, прекрати сотрясать воздух, — устало проворчала я. — Кишки простудишь.

Но горничная не унималась

— Да вы же промёрзли до костей, это как пить дать! Вы только-только начали приходить в себя! Не хватало ещё, чтобы вы простуду подхватили. Или воспаление лёгких.

— Мне не пять лет, — огрызнулась я, хотя прекрасно понимала, что в словах горничной есть доля смысла. — К тому же доктор Комб сам рекомендовал мне прогулки на свежем воздухе.

— Вот именно! Прогулки! А прогулки — от слова «гулять», а не сидеть на ледяной скамье до тех пор, пока губы не посинеют, а попа не примёрзнет к сиденью.

Я демонстративно закатила глаза. После случившегося гиперопека Минди достигла пика. Она отслеживала буквально каждый мой шаг, и если ей казалось, что я делаю что-то не то, то моментально бежала ко мне с выпученными глазами и нотациями.

— Не драматизируй, — отмахнулась я, но всё же поднялась со скамьи. — На улице не так уж и холодно. Да и примёрзнуть можно, только если сесть голой попой на железную скамью.

— Если вы простудитесь, то милорд ван Кастер с нас шкуру спустит.

— Уверена, милорду сейчас абсолютно всё равно, заболею я или нет. У него медовый месяц со всеми вытекающими.

Минди недовольно фыркнула.

— Вот ещё! Если бы милорду было всё равно, то он не стал бы присылать вам лекаря, который за один день дерёт столько, сколько мы с Карлом получаем за год вместе. И уж точно бы не стал нанимать того, кто достанет настойку камелькора и облузы, которую днём с огнём не сыщешь даже в драконьих запасниках.

— А вот это уже новость. — Я пристально посмотрела на горничную, отчего та на секунду стушевалась, будто разболтала сверхсекретный секрет. — А поподробнее?

Вместо ответа горничная подхватила меня под локоть, намереваясь отвести домой. Однако я упёрлась.

— Минди, или ты скажешь то, чего я не знаю, или я тут окоченею до состояния ледяной бабы, но никуда не пойду.

Тяжело вздохнув, она огляделась по сторонам, будто боялась, что нас могут подслушать, и полушепотом затараторила так, что я едва успевала разбирать её слова:

— Хорошо, я вам расскажу. Только обещайте, что не выдадите меня. Мне бы не хотелось поругаться из-за этого с Карлом. Сами понимаете, он очень переживает из-за вашего состояния.

— Я это заметила, — произнесла я, вспомнив, как возница тенью ходит за мной попятам. — В последнее время Карл ходит мрачнее тучи.

— Вот-вот. Уж не знаю, что милорд тогда ему наговорил, что они едва не разнесли весь дом, но Карла как будто подменили. Говорит, что лишняя болтовня о милорде может снова… эм-м… уложить вас на пол.

— Минди, ты тянешь время, — попытки горничной обойти тему начинала меня раздражать. — Что произошло, пока я болела?

— В общем, пока вы болели, к вам постоянно приходил милорд Рэйвен. Он даже подолгу оставался рядом с вами, пытался вас разговорить, но всё без толку. Потом привёл этого лекаря, господина Комба. Ну тот осмотрел вас и сообщил, что поможет только чудо. Уж не знаю, о чём они говорили после визита, вот только милорд Рэйвен пропал на какое-то время. А когда вернулся, то принёс пузырёк с настойкой. Сказал, что он должен вам помочь.

Я ошарашенно смотрела на Минди, пытаясь переварить услышанное. Всё бы хорошо. Однако что-то её слова никак не увязывались с тем, что я помнила, о чём ей и сообщила.

Но служанка лишь отмахнулась.

— Господин Комб сказал, что память может закрывать ваши воспоминания от вас само́й. Дескать, чтобы вы не впали в эту меланхолию снова.

— То есть я помню, но не всё? – уточнила я.

— Да-да, именно. А ещё он сказал, что раз вы уже теряли память, то, скорее всего, так и будет. Вы же ведь до сих пор не помните, какой были до того, когда вас господин Гром вылечил?

— Не помню, — согласилась я и, вздохнув, задумалась.

С одной стороны, было хорошо, что я не помнила визитов Рэйвена. Меньше терзаний, меньше надежд, которые, как известно, умирают последними. Хотя я была такого мнения, что как раз таки надежду нужно убивать в первую очередь. Нет надежды – нет горького разочарования, а, значит, можно более рассудительно и адекватно воспринимать выверты жизни.

Но, с другой стороны, меня бы не так грызло чувство отвержения и опустошённости. Однако опять же это могло породить пустые ожидания, которым не суждено было воплотиться в реальность.

— Спасибо, что рассказала, — помолчав, произнесла я. — Ты только что спасла одну драконью задницу от неминуемой расправы. А теперь пошли в дом. Холодает.

Горничная порывисто схватила меня за руку.

— Но вы ведь не расскажете Карлу, миледи? — с