кожи. Затем, ухватившись за рычаги, соединенные с устройством, привел в движение огромные перепончатые крылья, которые начали бить по воздуху, точно живые.

Лукреция не верила своим глазам.

– И это… может летать? – недоверчиво спросила.

– Конструкция еще не завершена, – признался он. – Но я продолжаю над ней работать. Рано или поздно наберусь смелости испытать – и тогда вы, Лукреция, станете первой, кого я оповещу.

Она улыбнулась.

– Было бы чудесно. Увидеть настоящий триумф человеческого ума!

Мастер рассеянно кивнул – мысль об изобретении унесла его в мир, доступный только ему.

– Я назвал его «орнитоптер», – пояснил он, – как видите, создавая механизм, я думал о птицах и их полете. Преимущественно – о коршуне.

– Почему именно о коршуне? – удивилась Лукреция.

– Это долгая история. – Леонардо не хотел отвлекаться. – Но вы непременно ее услышите.

Серый ждал возвращения мальчишки. Худой, как жердь, с черными зубами и лицом, перепачканным сажей, зато ловкий, как кот. В умении взбираться по балконам и проникать в чужие окна ему нет равных. Юркий малолетка бесшумно скользил по пустынной Флоренции, над которой сгустились тучи. Редкие факелы кое-где освещали улицы, но в Ольтрарно, где они находились, царила кромешная тьма.

Накануне вечером светловолосая девушка заплатила Серому щедрую сумму за грязную работу. Первым делом он подумал: почему бы не исчезнуть? Взять деньги – и сбежать. Кто проверит результат? Но когда она пообещала добавить столько же после завершения дела, жадность взяла верх. Да и в чем, собственно, сложность? Хорошенько припугнуть одного художника и вытянуть из него, где прячется Лукреция Донати. Напугать до смерти полоумного мазилу – пустяки какие! Серый счел, что ему невероятно повезло. Да и время очень подходящее: Флоренция погрузилась в хаос. Горожане с чадами и домочадцами запирались в домах, со всех сторон доносились крики и грохот – сторонники Медичи прочесывали улицы в поисках сообщников Пацци, чтобы предать их расправе.

Город, охваченный жаждой крови, катился в адскую бездну, а власти и не думали этому препятствовать. Напротив – в каком-то смысле даже поощряли террор. Улицы заполонили банды наемников и грабителей, разоряющих дома предполагаемых врагов Медичи.

Серый ухмыльнулся: ведь он и сам из их числа.

Внес немалый вклад, хорошенько разжег костер насилия, а еще и подзаработать в сложившемся хаосе – настоящий подарок судьбы. Он точно не собирался упустить шанс с легкостью отхватить пять тысяч флоринов.

В конце концов, вакханалия насилия и жестокости, в которую погрузилась Флоренция, казалась ему единственным способом восстановить справедливость: отнять деньги и имущество у богатых и передать все беднякам, тем самым хотя бы отчасти облегчив их тяжелую долю. Иного пути Серый не знал: вельможи и «тучный люд» алчны и ненасытны и, несмотря на красивые речи и благие намерения, ни крохи не уронят тем, кто находится внизу. В его глазах бунт, ниспровержение любого порядка, пусть даже ненадолго, обретали смысл обряда коллективного очищения. Потому-то он стремился довести это безумие до крайности, надеясь, что оно продлится как можно дольше, – чтобы стать хоть какой-то отдушиной, искуплением за годы унижения и страданий, выпавших на долю бедняков и обездоленных. А потом они снова вернутся к обыденной жизни, по-прежнему наполненной гнетом и несправедливостью.

Серый поднял взгляд: желтый полумесяц, словно усмехаясь, висел в ночном небе. Ожидание затягивалось, и вдруг из-за дома напротив донесся едва различимый шорох – возвращался юный осведомитель. Серый достал фонарь, на миг осветил темноту и тут же спрятал в складках плаща.

– Их двое, – прошептал малолетка.

– Уверен?

– Да. Мужчина и женщина.

– Ты их видел?

– Точно так же, как сейчас вижу вас.

– Отлично.

Мальчишка закашлялся.

– Что с тобой? – спросил Серый.

– А вы уверены, что тот мужчина – художник?

– К чему этот вопрос?

– Я заметил странные механизмы, непонятные штуки… не знаю, для чего они, но вряд ли связаны с рисованием.

– Ты сам-то когда-нибудь держал кисть? – насмешливо спросил Серый.

– Я? Вообще-то, нет.

– Тогда откуда тебе знать?

– Простите.

– Ладно, забудь. Лучше иди, позови остальных.

– Хорошо.

Не дожидаясь повторных указаний, мальчишка сорвался с места и исчез в конце улицы.

Серый огляделся: обстановка складывалась как нельзя лучше. У обочины бродячие псы, рыча, терзали труп. С соседней улицы доносились крики, вспыхивали отблески пожара. Редкая удача. В такой неразберихе никто ни на что не обратит внимания. Проникнуть в дом – пустяковое дело, а там, за стенами, может случиться все, что угодно.

55. Ночная стычка

Леонардо уже некоторое время держал их под наблюдением.

Сначала он заметил мальчишку: тот, стоя на его собственном балконе, опасливо заглянул в зал. Двигался так ловко и бесшумно, что Леонардо едва уловил его присутствие, но, похоже, понял, что засветился. Леонардо же сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил рассказывать Лукреции про свои конструкции. Не хотелось преждевременно сеять тревогу – пока это было возможно. Но едва незваный гость исчез из виду, как на противоположной стороне улицы мелькнул и тут же погас огонек – короткая, всего на мгновение, вспышка света, но ее хватило, чтобы Леонардо успел различить лицо, выражение которого не сулило ничего доброго.

Чтобы не оказаться застигнутыми врасплох, он велел Лукреции приготовиться: ночь обещала быть тревожной. Леонардо опасался, что часть мародеров и воров, воодушевленных кровавыми беспорядками последних дней, решат воспользоваться ситуацией, чтобы проникнуть в его дом и вынести что-нибудь ценное. Что движет негодяями с той стороны улицы на самом деле – жажда наживы или нечто иное, – выяснять некогда. Главное – быть начеку.

Вряд ли злодеи явились с намерением расправиться с ним, но наверняка попытаются обчистить дом, чего он позволять им совершенно не готов. Ввязываться в драку Леонардо не хотелось, а вот припугнуть – другое дело. Для такого случая у него имелось несколько заготовленных сюрпризов.

Он заметил, как тот же мальчишка стремглав понесся по улице. Похоже, спешил исполнить приказ человека с длинными седыми волосами и злым лицом, затаившегося у его дома.

Когда подоспела подмога, Серый уже был наготове. Сообщники притащили таран – собирались выбить тяжелую дубовую дверь мастерской художника. Некоторые сжимали камни, приготовившись метнуть их в окна.

В подготовительной суете они не сразу и заметили, как нижний этаж внезапно залился светом. И тут произошло нечто, ошеломившее Серого и компанию.

Окна распахнулись, и на улицу хлынул яркий ослепляющий свет. Сверху полетели диковинные предметы.

Птицы?

Поначалу Серый решил, что это и вправду они: форма, размах крыльев – все как у пернатых. Но от этих существ исходил странный, зловещий звук, похожий на жужжание, и казалось, они охвачены безумием. Одни взмывали к