народ хлынет на улицы. Город заполнит всякий сброд – в том числе отъявленные подонки. Подстрекатели станут натравливать толпу на Пацци, а убийцы и воры воспользуются неразберихой, чтобы заняться своим промыслом. И если мы не поторопимся, то окажемся в самом центре этого кровавого водоворота.

– Господи помилуй.

– Они действуют слишком поспешно. Я надеялся, власти подождут еще немного, прежде чем ввергнуть город в хаос.

– Думаете, на то воля Лоренцо?

– Вовсе нет! Конечно, он не без греха и в прошлом ошибался, но, вопреки тому, что болтают в тавернах, Лоренцо не кровожадный тиран. Скорее, сейчас он слишком ослаблен и подавлен горем, чтобы вмешаться, а его соратники, напротив, излишне рьяно взялись за дело.

– О Боже!

– Довольно разговоров, надо торопиться.

Мессер Якопо де Пацци как раз подъезжал к Порта Сан-Галло, когда начали бить в набат. Тревожный звон означал лишь одно: все кончено. Теперь и Никколо да Толентино поймет: заговор провалился. А значит, он отступит и вернется в Рим, бросив Якопо на произвол судьбы.

Предупредить было уже невозможно – разве что ценой собственной жизни. Через несколько часов самое большее улицы заполнят сторонники Медичи, готовые калечить и убивать каждого, кого сочтут другом или просто сочувствующим Пацци.

Якопо и так невероятно повезло – он успел выскользнуть из города, прежде чем стража навела там порядок и прочесала весь палаццо дель Подеста.

Едва миновав каменную арку, уцелевший де Пацци пришпорил коня и погнал во весь опор, надеясь как можно дальше очутиться от Флоренции.

Лаура не могла поступить иначе.

Сердце обливалось кровью от одной только мысли о случившемся, но хотя бы Людовико был рядом. В опустевшем соборе ей удалось найти широкий плащ, брошенный кем-то в спешке. Надеть его оказалось нелегко: тело болело от синяков и ссадин, полученных при падении на пол. Натянула капюшон, чтобы скрыть лицо. Ее и так никто бы не узнал в этом городе, но лучше подстраховаться: сторонники Медичи безжалостно расправлялись с каждым, чью преданность не могли подтвердить. А женщина, одна бредущая по улицам Флоренции, и вовсе превращалась в легкую добычу.

Покинув наконец собор, она обнаружила, что экипаж, который привез ее утром к Дуомо, бесследно исчез. Должно быть, возчик, оценив ситуацию, поспешил скрыться. Или кто знает, что с ним стряслось…

Но если Лаура выяснит, что он бросил ее, попросту струсив, – то, вернувшись в Имолу, велит содрать с него три шкуры.

А теперь ей нужна лошадь.

Лаура продолжала идти по Виа дель Кастеллаччо – помнила, что эта улица выведет ее к Порта ди Балла, и оттуда, так или иначе, можно будет добраться до Фьезоле, а потом и в Имолу. Конечно, пешком весь путь не осилить. При ней был необычный сверток, который она пыталась скрыть в складках плаща.

Она свернула на Виа деи Фиббиаи – главная дорога к Порта ди Балла, Виа деи Серви, наверняка уже кишела сторонниками Медичи.

Лаура старалась любой ценой избежать рискованных встреч. Оказавшись на широкой улице, она отметила: все лавки наглухо заперты. Торговцы, очевидно, предпочли укрыться в своих домах.

Без ясной цели бродила она мимо домов и мастерских, как вдруг ей улыбнулась удача – прямо перед ней стоял конь, привязанный к деревянному столбу. Видимо, хозяин бросил его в спешке, спасаясь от беды.

Лаура улыбнулась – наконец у нее появился шанс. Она медленно подошла, приложив палец к губам, словно конь, прекрасный рыжий скакун с гривой цвета светлой меди, переливающейся на солнце, мог считать этот жест. Оказавшись рядом, ласково провела ладонью по гладкой блестящей шкуре животного.

Ей захотелось прошептать коню что-то ласковое на ухо. Тот, казалось, понял ее намерение и ответил приглушенным ржанием, будто в знак согласия. Пока Лаура отвязывала коня от столба, он мягко постукивал копытом о землю.

Опытной всадницей ее назвать было нельзя, но она решительно вставила ногу в стремя и, напрягая все силы, поднялась в седло. Синяки и ушибы доставляли мучения, но Лаура не сдавалась.

Ведь поклялась себе во что бы то ни стало добраться до Имолы и выполнить задуманное. И никакие трудности или преграды ее не остановят.

Этот прекрасный скакун – знак судьбы, призыв идти вперед.

Лаура направила коня к Порта ди Балла.

У ворот толпились стражники – пробраться будет нелегко. Она стала лихорадочно перебирать варианты, и тут ее посетила смелая мысль.

Развернув коня, она вернулась в то место, где нашла его. Возле деревянной перекладины лежал свежий навоз. Лаура слезла с коня, наклонилась и, еле сдерживая отвращение, зачерпнула руками мерзкую массу. Затем стала тщательно натирать ею плащ и изодранное платье. Несмотря на брезгливость, она упрямо продолжала, пока каждый кусок ткани не пропитался зловонными отходами животного.

Убедившись, что теперь ее вид вызывает достаточно отвращения, Лаура вновь взобралась в седло и направилась к Порта ди Балла.

Приближаясь к воротам, она все ниже опускала голову. Капюшон почти полностью закрывал лицо. Один из городских стражников, заметив ее, шагнул навстречу.

От этого крупного, крепко сложенного мужчины разило вином и жареным мясом. Из-под шлема без забрала выбивались длинные черные пряди. На поясе поблескивал кинжал. Темная борода; проницательный взгляд светлых глаз.

– Посмотрим, что у нас тут, – произнес стражник с ухмылкой, не предвещавшей ничего хорошего. Но едва протянул руку к коню, как в нос ударил смрад. – Иисусе! – воскликнул, морщась от отвращения. – Как же ты воняешь!

– Простите, господин! – взмолилась Лаура. – Я сделаю все, что в моих силах… – и протянула руку, пытаясь прикоснуться к стражнику.

– Держись от меня подальше, проклятая нищенка! Иначе мы все тут задохнемся от твоей вони! – Он резко отшатнулся, зажав нос руками.

– Что там у тебя, Каппони? – поинтересовался сержант стражи, досматривавший семью из четырех человек, собиравшуюся покинуть город. Бедняги тащили всё свое добро, взвалив его на бедного мула – такого тощего, что, казалось, вот-вот рухнет под тяжестью ноши.

– Да ничего, мой командир, убогая паломница, от которой смердит так, что дышать невозможно.

– Тогда пропусти ее, пусть убирается поскорее и избавит нас от своей вони.

– Как раз это и собирался сделать.

Стражник поднял руку, подавая Лауре знак проезжать.

52. Ад на земле

– Палле! Палле! Палле! – скандировали сторонники Медичи, и этот боевой клич династии разносился по улицам погруженного во мрак города. Гонфалоньер справедливости, Совет Восьми и подеста приказали наглухо запереть ворота. Флоренция превратилась в гигантскую тюрьму, где выслеживали и уничтожали сторонников Пацци – всех до последнего.

Факелы отбрасывали свет цвета ржавчины. По переулкам, залитым нечистотами и заваленным мусором, сновали полчища крыс. Сторонников Медичи