— Да что с тобой случилось? В тебя будто злой дух вселился, — Ясень снял очки, на секунду прижал ладони к глазам, после чего трясущимися руками водрузил очки на место. — Откуда эта ненависть? Что я тебе сделал?

— А ты забыл? — спросила Надишь. — Напомнить?

— Да, я поступил с тобой как подонок! — выпалил Ясень. — Но с тех пор у нас было много хорошего. Очень много хорошего. Я не заслуживаю к себе такого отношения!

Наклеивая пластырь ей на лоб, он посмотрел на Надишь столь печально, что внезапно вся ее ледяная решимость иссякла. «Ясень — непробиваемый», — напомнила она себе. А еще он гордый и надменный. Сейчас он так на нее обидится, что уже к вечеру вытравит из себя остатки сожаления. Надишь не представляла, что кто-то способен всерьез расстроиться из-за расставания с такой, как она. Идиотка, жалкая идиотка, такую потерять — приобретение. И все же обида и боль буквально струились от Ясеня, и Надишь попыталась подобрать слова, которые могли бы подбодрить его.

— Санура очень красивая. Вы можете стать прекрасной парой. Только, пожалуйста, не накачивай ее снотворным. Ты привлекательный мужчина. Поухаживай как положено. И тогда у тебя не возникнут с ней те проблемы, что были со мной.

— Ты правда пытаешься утешить меня, предлагая мне другую женщину? — поразился Ясень. — Кажется, моя психиатр просмотрела что-то очень серьезное…

В дверь замолотили.

— Почему бы и нет? — продолжила Надишь, будто Ясень не намекал, что она умом тронулась. — К тому же Санура гораздо лучше меня.

Сануру не трахали грязные автомеханики, она не пособничала террористам, не убивала своих лучших друзей и не отправится в тюрьму. С Санурой можно встречаться, не опасаясь быть за это убитым или вовлеченным в огромный криминальный скандал. Все это были мощные аргументы в пользу новой медсестры Ясеня, но Надишь не решилась их озвучить.

— Пять минут! — злобно крикнул Ясень пациентам. — Нади, женщин не сравнивают, как платья на рынке. И не заменяют одну на другую, стоит первой чуть порваться.

— Я не платье. Я овца. И я сдохла, — сказала Надишь.

Ясень сел рядом с Надишь и обнял ее.

— Нади… ты всегда была такая упорная, — прошептал он ей на ухо. — Как волна — попробуй останови. Неужели сейчас ты сдашься? Позволишь обстоятельствам сломить тебя?

«Лучше бы Лесь никогда за меня не вступался, — подумала Надишь. — Тогда он остался бы жив, а я была бы мертва. И это был бы лучший для меня исход». Нежные поглаживания Ясеня грозили обрушить все то немногое, что еще в ней как-то держалось, поэтому она сбросила с себя его руки и встала.

— Я пойду впущу первого пациента.

Чуть позже Ясень вручил ей стакан воды и таблетки — синюю и розовую. Ее лекарства. Надишь выпила их без возражений, пряча от Ясеня взгляд. Даже работа не помогла ему прийти в чувства. Он все еще выглядел растерянным и несчастным. Но Надишь знала, что так лучше: чем жестче будет их разрыв, тем меньше бесплодных надежд на примирение останется у Ясеня.

* * *

«Главный… тот, кто всем заправляет…»

Шагая вдоль темного шоссе, Надишь в тысячный раз перебирала слова Джамала. Ей опять посигналил какой-то придурок на встречной машине, но на этот раз она даже не вздрогнула.

А ведь если подумать, то Джамал, грозясь убить ее «любовничка», ни разу не назвал Ясеня по имени… В тот момент, уверенная, что Джамал проследил за ними, Надишь не поставила его осведомленность под сомнение, однако определение «главный» могло относиться не только к Ясеню, который управлял больницей фактически, но и к главврачу, который делал это номинально… Не избегал ли Джамал имен умышленно, пытаясь скрыть свою неосведомленность? Могла ли она сама в какой-то момент сказать что-то, что навело его на мысль, что человек, с которым она встречается, занимает руководящую должность? А ведь еще есть Нанежа… злобная черная кошка, что так и норовит вцепиться в Надишь зубами. Она следила за Джамалом. Что, если в какой-то момент Джамал заметил ее и потребовал объясниться? Что, если Нанежа, хоть и запуганная Надишь, все же выдала ему какую-то информацию, которую Джамал проинтерпретировал неправильно?

Сложно сказать. В одном Надишь была убеждена: момент, когда Джамал осознал, что в его руках находится тот самый ровеннец, с которым Надишь поддерживает ненавистную ему связь, стал для него шоковым. Под напором гнева и ревности Джамал сорвался, и… Бедный Лесь. Надишь сделала все, чтобы не оставить ему и шанса.

Ошибка за ошибкой вела ее к той роковой ночи. Надишь не вонзила нож, но она была пособницей и катализатором. С этой виной ей жить до конца жизни. Осознавая это, Надишь едва ли печалилась, что жизнь может продлиться весьма недолго. Но Джамал… Джамала она утащит с собой в могилу.

В этот раз она не стала кричать с улицы и решительно прошла в автомастерскую. Внутри было людно, но Надишь видела только Джамала. Он снова жевал. На нем был тот же рыжий заляпанный комбинезон, сидящий несколько свободно. Каковы бы ни были причины его продолжающейся потери веса, это точно были не муки совести.

— Надишь? — поразился он, завидев ее. На секунду его челюсти застыли, лицо отобразило широкий спектр эмоций: гнев, презрение, подозрительность. Но затем Джамал все заслонил сияющей белозубой улыбкой.

Зарыдав, Надишь бросилась ему на грудь. Ей вспомнились последние прикосновения Джамала: он взял ее за волосы и потащил к перевязочной. Ее ненависть была так остра, что ранила ее саму.

— О, Джамал! Как я соскучилась! И сколько кошмарных вещей случилось!

— Поговорим на улице, Надишь.

Они вышли из автомастерской и отошли к дальней пальме. Здесь был свет от фонаря, но тусклый и отдаленный. Надишь это порадовало, потому что она собиралась много, очень много лгать, а в темноте это всегда проще.

— Что же произошло? — спросил Джамал. — Я месяц тебя не видел…

— К нам в больницу пробрались бандиты! — всхлипнула Надишь. — Убили врача прямо при мне!

— Ну и ужасы ты рассказываешь, — изумился Джамал. Жвачка мешала ему говорить и, развернувшись, он выплюнул ее в темноту. — Поверить не могу. Зачем вообще бандитам нападать на больницу?

— Они искали какого-то начальника тюрьмы… это то, что я сама слышала. Но больше я ничего не знаю. Нам полиция ничего не рассказала, а ровеннцы обсуждают такие дела только между собой.

— Как хорошо, что я вовремя смотался той ночью, — с облегчением выдохнул Джамал. — А ведь мог угодить в такую заварушку… Объясняй потом, что я не один из бандитов.

— Так ты