Если бы пришлось платить штрафы, я бы взял их на себя. Никто не тронул бы и волоска с её головы.

Директор Ким повернулся к Риган:

— Мисс Пансера, многое из этого связано с вашим поведением, поэтому давайте начнём с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Риган вызывающе вздернула подбородок:

— Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была сделать, — сказала она, и в её голосе прозвучал гордый гнев. — Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… — она прищурилась, глядя на Пендрагон, — насмехалась над нашими традициями. Она не принадлежит к триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом Крыле». — Она посмотрела на Виктора. — При всём уважении, лорд Дракхэрроу, она никогда этого не делала, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне, — она бросила взгляд на Пендрагон, глаза были полны яда. — Хотела ли я сотрудничать с ней? Нет, конечно, нет! Я не собиралась доверять свою жизнь её некомпетентности.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат её плечи. Всё, что говорила Риган, было ложью. Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я, решил я.

Я сделал шаг вперёд:

— При всём моём уважении к мисс Пансере, — сказал я (другими словами — никакого). Я повернулся к Риган, наши глаза встретились. — Я бы полностью посочувствовал её дилемме, если бы случайно не знал наверняка, что каждое её слово — ложь. Мы все это знаем. Мы видели, что произошло. Мисс Пансера… — я видел, как Риган напрягалась каждый раз, когда я называл её титул, а не имя, — бросила свою супругу и ушла без неё, оставив справляться с первым испытанием в одиночку. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвиана мой супруг вообще добрался до цели.

Ставить Эвандера в известность было немного чересчур, но я подумал, что упоминание его имени не повредит.

— И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла ли она к мисс Пендрагон, извинилась ли и предложила ли свою помощь до конца Игр? Нет. Она коварно и трусливо заручилась помощью двух других супругов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня:

— Моя дочь действовала с силой и решимостью истинного представителя Высокородной крови, — сказал он твёрдым голосом. Он отказывался смотреть на меня. — Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации в паре с недостойной девушкой, рождённой в порче, которой никогда не следовало позволять участвовать в этих Играх, не говоря уже о том, чтобы служить супругой архонта одной из наших благороднейших семей. Если вы спросите меня, в этой ошибке и кроется настоящая проблема.

Он обвёл взглядом комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю:

— Лорд Дракхэрроу, я понимаю дилемму, с которой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы других четырёх домов наблюдали, как вы отреагируете на прибытие этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, этот предполагаемый всадник на драконе… — он буквально выплёвывал слова, — это причина, по которой всё пошло не так с самого начала. Из-за неё моя дочь чуть не погибла. Она заманила нас всех в ловушку с помощью обмана блайтборнов. В ней нет ничего благородного. И как признала даже она в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как она была сформирована, с того момента, как вы позволили блайтборн занять здесь место, которому ей не место. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы немедленно освободили её. Вычеркните её из Санграты, — он повернулся и остановил взгляд на Пендрагон. — Казнь слишком хороша для неё, с точки зрения семьи Пансера.

Я низко зарычал:

— Следи за собой. Если кто-то и заслуживает того, чтобы его освободили, так это твоя вероломная дочь.

Я оглядел комнату:

— Кто просил использовать Костяную корону на Пендрагон? — я посмотрел на Риган. — Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась саботировать своего товарища-консорта. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт нелояльности, который ты совершила по отношению к Пендрагон, был актом нелояльности по отношению ко мне и моему Дому.

Я мог только надеяться, что Виктор тоже отнесётся к этому так же. Я едва мог смотреть на Риган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь её вид не наполнял меня ничем, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-либо пускал эту змею в свою постель?

Повисло напряжённое, неловкое молчание, пока Риган смотрела на меня, отказываясь признаваться.

— Это не имеет значения, — наконец вмешался директор Ким. — Не имеет значения, кто просил об её использовании. Костяная корона использовалась честно. Мы были в пределах наших прав, разрешив это. И твой супруг выжил. Это всё, что имеет значение.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но что насчёт её друга Навина? Я знал, что она, должна быть, думает о нём. По крайней мере, теперь она знала, что Костяная Корона не имеет ко мне никакого значения. Её использование было жестоким и чудовищным. Даже для грёбаных Высокородных.

Лицо Риган исказилось от разочарования:

— Ты думаешь, что ты лучше меня, не так ли, Блейк? Да ведь ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Ты хочешь рассказать всем об этом?

Я знал, что так и будет. Воздух в комнате стал ещё холоднее. Я почувствовал, как взгляд моего дяди впился в меня — острый, как бритва. Тем не менее, он промолчал. Мне стало интересно, на что именно он надеялся в результате этого слушания. Было очевидно, что у него, как обычно, были свои цели.

Я взглянул вниз на женщину с огненными волосами, стоявшую рядом со мной. Мне страстно хотелось обнять Пендрагон за талию и прижать её к себе, отдавая ей свою силу, поддерживая её. Но я решил перейти в наступление.

— И что из этого? Это было моё право защищать свою супругу. Даже если это было от её сожителя. Я сделал то, что должен был сделать, и не задумываясь сделал бы это снова.

— Если должно быть наказание за то, что сделал Блейк, — сказала Пендрагон, выходя вперёд, её голос прорезал напряжение в комнате, — позволь мне принять его. Я делала только то, что было необходимо,