Я сделала глубокий всхлипывающий вдох. Это слишком тяжело. Эти ублюдки. Они спланировали это. Всё это.

Последовала пауза, как будто она колебалась. Корона.

Нет, — сказала я. Нет, нет, нет. Потом я подумала о сне, от которого проснулась. О профессоре Уиспвуд, снимающей обруч с моей головы. Боль жгла ещё сильнее.

— Они заставили меня выбирать, — глухо сказала я. — Они проникли в мою голову и заставили меня выбрать это. Я сделала это.

Ты этого не выбирала, — настаивала Оркадес. — Не сознательно.

— Но я узнала. Это могла быть Флоренс.

Флоренс, милая, умная, начитанная девушка, которую я полюбила как сестру. Корона сидела у меня на макушке, проникая в мысли своей горькой силой. И она увидела то, в чём я никогда бы не призналась вслух: что я любила Флоренс больше, чем Навина. Это забрало двух моих самых дорогих друзей и превратило в посмешище дружбу, любовь, верность.

Единственное, что ты сейчас можешь сделать для Навина, — сказала моя мать, — это позволить ему умереть достойно.

— Достоинство? — я издала сдавленный икающий всхлип и откатилась в сторону, когда ещё одна паукообразная конечность вонзилась в то место, где я только что была. — Как может быть хоть какое-то достоинство, когда они так с ним поступили?

Это убийство из милосердия, — тихо сказала моя мать. — Подумай о родителях мальчика.

Я знала, что она права. От этого не становилось менее похожим на предательство. Существо, которое когда-то было Навином, издало нечеловеческий визг и метнулось ко мне с неестественной скоростью. Я увернулась, но на этот раз была недостаточно быстра. Может быть, я не хотела быть быстрой. Одна из его длинных, тонких лап вцепилась мне в бок, вспоров его острыми, похожими на иглы когтями.

Я отбила его в сторону щитом, затем откатилась, схватившись за рёбра, чувствуя, как кровь просачивается сквозь пальцы. На мгновение боль пронзила меня, и в голову пришла мысль: а что, если я просто позволю этому случиться? Кровь Блейка не смогла бы исцелить меня достаточно быстро, если бы я просто позволяла Навину нападать на меня снова и снова. Это было бы больно, но быстро. Весь этот кошмар наконец закончился бы. Я бы сбежала.

Не смей, — строго предупредил голос моей матери. — Прикончи его сейчас, пока он не прикончил тебя. Думай не только о себе. Не только об этом моменте. Наберись смелости. За тьмой лежит свет.

Свет. Я попыталась сделать, как она сказала. Я подумала о Флоренс. О её доброте и уме. Я подумала о Блейке, чьи издевательства превратились в странную защиту. О Блейке, которого я не могла заставить себя полностью возненавидеть. Я даже подумала о пушистом, смешном Невилле. Он увидел в каждом из них что-то хорошее, чего, возможно, даже я ещё не разглядела до конца. Они ждали меня. Блейк не хотел, чтобы я потерпела неудачу. Он дал мне свою кровь, чтобы убедиться, что я выберусь.

Я подумала о родителях Навина. У меня защемило сердце. Я была в долгу перед ними. Их сын заслужил мирный конец. Пусть лучше он найдёт покой в моих руках, чем в руках Риган.

Слезы застилали мне зрение. Я сморгнула их, решимость наполнила мою грудь. Паукообразное существо снова атаковало, его лапы стучали по полу в ужасающем ритме. Я отскочила в сторону, не обращая внимания на боль в ране. На этот раз я была быстрее. Я не колебалась.

Я ударила по одной из ног паука, перерубив её по суставу. Навин завизжал в агонии, отшатываясь назад. Я подумала о Флоренс, которая смотрела на Кровавое Крыло, и слёзы потекли у меня по лицу. Я знала, что должна была сделать. Но мой меч казался тяжёлым в руке.

Навин снова сделал выпад. Я попыталась блокировать удар, но одна из его массивных ног врезалась в мою руку с мечом, выбив клинок из моей хватки. Он упал на пол, выскользнув за пределы досягаемости. Я пригнулась, выдёргивая кинжал Корегона из своего сапога.

Давай закончим с этим, — тихо пробормотала моя мать. — Вместе.

Навин снова бросился вперёд, но я была готова. Я нырнула и вонзила кинжал во вместительную грудь паука, прямо там, где должно было быть сердце. Я яростно поводила ножом взад-вперёд, оставляя широкую полосу на нижней стороне тела существа. Внутренности и вязкая чёрная жидкость дождём посыпались на меня. Я подавилась. Паукообразное существо наверху сильно забилось в конвульсиях и рухнуло.

Я стояла над ним, глядя в его чёрные глаза. Был ли Навин всё ещё там? Каким-то образом смотрел на меня в ответ? Я вытерла слёзы по щекам, на сердце у меня было тяжело.

Ты почувствовала вкус магии крови, — сказала моя мать, её голос был полон отвращения. — Тёмное колдовство, связавшее его. Его душа уже ушла. Ты просто дала его телу покой.

Я кивнула, закрыв глаза, пытаясь полностью осознать вес её слов. Навин уже был потерян. Это сделали с ним Высокородные, а не я. Но я не могла избавиться от чувства вины. На мою голову возложили Костяную корону. Я была виновна.

С другого конца комнаты я услышала крик. Мои глаза резко открылись. Риган сражалась со своим собственным монстром. Кровь текла по её рукам, когда она подняла меч, пытаясь удержать существо на расстоянии. От её дерзкого высокомерия не осталось и следа.

Ты ей ничего не должна, — напомнила мне мама.

Я оглядела комнату. Двери на противоположной стороне наполовину открылись. Я смогла проскользнуть через них, оставив Риган позади. Риган пыталась убить меня. После этого она могла бы положить всему конец. Или она могла бы сделать это снова. Оставить её было бы справедливостью, которой она заслуживала.

Я стиснула зубы. Я не могу.

Выругавшись себе под нос, я рванула через комнату. Существо загнало Риган в угол, его длинные лапы прижали её к полу. Я, не колеблясь, метнула свой щит в паукообразного монстра, попав ему прямо в спину. Существо взвизгнуло и повернулось ко мне. Я отказалась смотреть ему в глаза. Первокурсница… Когда-то это была первокурсница.

— Эй! — я закричала, размахивая руками, как идиот, и попятилась. — Приди и забери меня!

Позади существа Риган вскочила на ноги. Она схватила меч, который уронила, пока я продолжала отвлекать паука, пытаясь дать ей возможность открыться, в которой она нуждалась. Этого было достаточно. Риган подбежала вперёд и вонзила свой меч в бок существа, пронзив его шкуру. Она вытащила меч и ударила его снова,