— Да, ты так сильно напоминаешь мне ее. У нее ничего не вышло, но перед смертью она взяла с меня обещание защищать тебя и оберегать от этой жизни, пока это не будет твоим выбором. Как я мог отказать ей? Я готовился потерять ее. Часть меня думала, что, пообещав, я смогу спасти ее. Это закрутило меня по спирали, и я чуть было не взял нож и не вырезал себе сердце, но потом я услышал твой плач. Это было как пробуждение ото сна. Я держал тебя в своих объятиях, а ты обхватила своей рукой мой большой палец, и я знал, что должен сделать все, чтобы уберечь тебя. Я так сильно любил тебя. Ты была моей, ты была ее, и твоя мать никогда не ошибалась в своих видениях, поэтому я никому не говорил, что ты моя дочь. Я позволил им растить тебя. Я следил за каждым моментом, ты должна это знать, — умоляет он, протягивая руку через стол. — Я не мог сопротивляться, хотя знал, что не должен. Я наблюдал за каждым днем твоей жизни, желая быть ее частью. Это убивало меня день за днем, пока ты росла и смотрела на меня как на незнакомца, которого ты боялась. Это разбило мне сердце, но мне было все равно, потому что, по крайней мере, мы были близки. Ты выросла в такую удивительную женщину, и твоя мать так гордилась бы тобой. Я знаю, что это так. Ты напоминаешь мне ее, — хрипит он, по его лицу текут слезы.

— Я смотрю на тебя и вижу ее, самое лучшее от нас обоих. Мне так жаль, Алтея. Я мог бы потратить годы, показывая тебе, что я был на заднем плане твоей жизни, когда ты обрезала волосы, когда сломала руку... Но мне нужно, чтобы ты знала, как я сожалею, хотя я бы сделал это снова. Я бы снова страдал каждый день, чтобы заполучить тебя сюда, где ты всегда должна была быть. Ты можешь прогнать меня, я заслуживаю этого, но, пожалуйста, знай, я всегда буду любить тебя. Я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе… — Он достает фотографию и кладет ее на стол рядом с другой рукой. На ней я младенец у него на руках, и он смотрит на меня сверху вниз, как будто я - весь его мир.

Она потертая и мятая от того, что ее держали в руках снова и снова. Любовь, исходящая от нее, настоящая, как и взгляд его глаз. Он ожидает, что я отвергну его и не прощу за то, что он сделал невозможный выбор в попытке обезопасить свою дочь, даже если это убило его.

Теперь, столкнувшись с правдой, как я могла когда-либо отвергнуть его? Мы не будем близки, на это потребуется время, но такова жизнь - второй шанс, исцеление и любовь. Речь идет о том, чтобы понять, кто ты есть и кем хочешь быть. Речь идет о том, чтобы выяснить, кто важен и за кого стоит бороться.

Этот человек такой.

Он того стоит.

— Каждому из нас был дан второй шанс, — говорю я ему, преодолевая разрыв и накрывая его руку своей. — Я бы сказала, что ты тоже его заслуживаешь.

Рыдание, вырывающееся из его груди, причиняет мне боль. — Спасибо, — прохрипел он, крепко сжимая мою руку. — Я возьму любую часть тебя, которую смогу получить, так долго, как ты захочешь.

Улыбаясь, я убираю его руку. — Я знаю. Как насчет того, чтобы начать с знакомства друг с другом?

Вытирая лицо, он ухмыляется. — Мне бы этого хотелось.

— Мне бы тоже, — бормочу я, глядя в лицо отца, которого я всегда хотела, но не знала, что у меня он есть.

Прощение не устраняет боль, но оно дает шанс двигаться дальше. Это также нелегко, иначе каждый поступил бы так, но это прекрасная вещь.

Как и любовь, расцветающая между отцом и его дочерью.

Мой отец громко смеется, хлопая Ликаса по плечу, и я не могу сдержать улыбку. Я беспокоилась о том, как он отреагирует. Ясно, что он потратил годы, любя и защищая меня, и хотя я новичок в этих отношениях, он - нет, а его дочь влюблена в семерых очень могущественных, темных, порочных мужчин. Он легко принял их всего одной фразой.

— Она любит вас, и этого для меня достаточно. Вы хорошие люди, иначе она бы этого не сделала.

Я видела, что это много для них значило. Они беспокоились, что его реакция причинит мне боль или встанет между нами.

— Она всегда была такой. — Он улыбается мне, его глаза сверкают. Неудивительно, что моя мать влюбилась в этого мужчину. Он излучает жизнь и любовь.

— Верно. Ты не видел, как она пыталась вылезти из окна, когда ты запер ее в комнате за плохое поведение. — Саймон смеется, жуя пиццу. — Она упала в водосточную трубу, и ей пришлось ковылять через заднюю дверь, покрытую грязью и листьями.

— Она этого не сделала. — Он ухмыляется, глядя на меня так, словно я лучшее существо в мире. — Ты меня ослушалась?

Я пожимаю плечами и улыбаюсь. — Всегда.

— Это моя девочка. — Он подмигивает и откидывается на спинку стула. — Саймон, приятно видеть, что ты счастлив и нашел хорошего парня, с которым можно остепениться.

— Эмм, ты не расстроен, что он волк?

Я быстро начинаю понимать, что моему отцу, Саймон как сын. Возможно, он всегда за него переживал, поскольку никто никогда по-настоящему не приставал к нему. Теперь, когда я думаю об этом, они, вероятно, не осмеливались, и это только заставляет меня еще больше заботиться об этом человеке.

— С чего бы мне расстраиваться? Он делает тебя счастливым. — Это так просто, для этого мужчины. — Теперь, мне проведут экскурсию по этому месту? — Он смотрит на меня. — Если ты не против?

— Конечно. — Я встаю и отмахиваюсь от своих партнеров, когда они поднимаются на ноги. — Заодно проверю, как там монстры.

— Звучит отлично, Драйя. — Нэйтер быстро целует меня. — Мы начнем уборку.

— Нет, возьми меня с собой! — Рив драматично кричит, а Коналл просто закатывает глаза и поднимает его, вынося из комнаты. Саймон