И в этот самый момент началась стрельба! Загрохотали орудия, раздались слаженные ружейные залпы. Все ясно, папа начал наводить порядок в своей столице.

Супруги замерли, одновременно взяли Анри за руки, переглянулись.

– Началось. И нам здесь делать точно нечего. – Виконт огляделся. Вокруг все по-прежнему тихо, словно ничего и не случилось. Но это пока, что будет в городе дальше – неизвестно, тут варианта два – или паника побежденных, или энтузиазм победителей. Для них плохи оба.

– Уходим в сторону предместий, там решим, что делать дальше. – И свернул на широкую улицу. – Идем спокойно, что бы ни случилось.

Постепенно ситуация менялась. Из домов выходили люди, в основном мужчины, но хватало и женщин. Они собирались группами, что-то обсуждали, причем чем дальше, тем громче. Впрочем, Анри не прислушивался, погруженный в свои мысли. Папа начал бой. Конечно, могучие гвардейцы, набранные из альпийских горцев, выполнят свой долг до конца, здесь не может быть сомнений, так было всегда. И, разумеется, неорганизованная толпа им никакие не противники.

Но вот навстречу промаршировала городская стража. Пусть не очень слаженным, но вполне себе строевым шагом. С ружьями на плечах. Лица бойцов серьезны, сосредоточенны, на них нет страха.

За стражниками следует десяток телег, груженных ружьями. Возницы кричат во всю глотку:

– К оружию, граждане, пробил наш час! Берите ружья, идите с нами ко дворцу, довольно терпеть бедность и унижения! Свергнем проклятого тирана и проложим для наших потомков счастливую дорогу в царство свободы, равенства и братства! Да здравствует революция!

И, о господи, только что мирно стоявшие парижане подходят к телегам, берут в руки оружие. Берут неуклюже, явно не очень хорошо представляя, что с ним делать дальше, но вооруженные следуют за стражниками, на ходу получая от них уроки заряжания. Где-то раздаются выстрелы, очевидно случайные из-за неуклюжих рук горожан, слышны крики раненых, но это лишь возбуждает толпу.

– Проклятые аристократы убивают нас! Отомстим же! Убивайте их, вешайте без пощады! Смерть! Смерть! Смерть!

Чем дальше, тем плотнее становилась толпа, все труднее было пробиваться сквозь ее ряды. Мальчика оттерли, оттеснили от де Колиньи. Тот постарался протиснуться к Анри, но кто-то в этот момент оттолкнул его жену так, что она упала, ударилась головой о булыжную мостовую. Виконт кулаком сбил обидчика с ног и рванулся к Мари, постарался поднять ее, взять на руки. И тут его ударили в спину прикладом.

Наверное, виконт сам не успел осознать, что делает, этого нельзя было делать ни в коем случае, но он это сделал. Вытянул руку и бросил в ударившего заклятье. Слабое, естественно, он же не был истинным магом. Но как всякий дворянин, был способен к пусть и небольшому, но колдовству. И его сил хватило, чтобы человека швырнуло на стену ближайшего дома так, что треснул затылок, по серой штукатурке полилась кровь.

– Аристократы! – тут же крикнул кто-то из горожан. – Бей их! Смерть, смерть, смерть!

И толпа сомкнулась над супругами де Колиньи. Кто-то истошно закричал, кто-то упал замертво, кого-то затоптали свои, но справиться с толпой оказалось невозможно.

Сколько длилось избиение? Вжавшийся, мечтающий слиться с серой стеной какого-то дома, Анри не знал. Время остановилось? Или полетело стрелой? Кто знает. Но когда толпа продолжила свой путь, на гладких булыжниках мостовой остались лежать пять тел. Трое мужчин с трехцветными поясами бунтовщиков и супруги де Колиньи. Впрочем, опознать их можно было лишь по обрывкам одежды. Лица же… мальчик не решился взглянуть на лица, точнее на то, во что они превратились.

А люди все шли, шли и шли. С оружием в руках, выкрикивая такие красивые слова о всеобщем братстве, наступающей эре любви и благоденствия. Не обращая ни малейшего внимания на лежащие под ногами тела.

Десятки людей? Сотни? Анри показалось, что тысячи.

Но наконец толпа иссякла. И тогда показались телеги, с бортов которых свисали руки, ноги, иногда – головы. Первые три, видимо загруженные под завязку, объехали тела, а третья остановилась. Возница с сидевшим рядом человеком остановились, сошли на мостовую. Мельком взглянули на обломки шпаги, небрежно откинули ногами сломанное в схватке ружье, и принялись тщательно обыскивать мертвецов. Нашли деньги, сорвали кольца и медальоны, не побрезговав и золотыми знаками Спасителя, затем, убедившись, что все ценное перекочевало в их карманы, ухватисто закинули тела на телегу. После чего равнодушно мазнули взглядами по побледневшему мальчику и продолжили путь. Неторопливо, не желая излишне перетрудить лошадей.

Только когда скорбная вереница телег скрылась за поворотом, Анри опустился на корточки. Ноги, всегда крепкие и ловкие, отказались его держать.

Что дальше? Справится ли папа с бунтовщиками? Сейчас он не был уже в этом уверен. Наверняка прошедшая мимо колонна не была единственной. И те, кто в ней шел, продемонстрировали безразличие к жизни. Они готовы убивать, но они готовы и умереть. Зачем? За что?! Что сделали им родители? Что сделали им де Колиньи? Другие дворяне, всегда такие вежливые и веселые?

– Эй ты, ты кто? – раздался поблизости мальчишеский голос.

Глава 6

Анри поднял взгляд. Перед ним стоял вихрастый, задорно улыбающийся кучерявый русоволосый мальчишка в потрепанной, латаной-перелатаной одежде и непомерно больших заношенных башмаках. Кажется, его ровесник. Затем взглянул на солнце, удивился, за время его сидения оно ушло далеко в сторону. Скоро вечер?

– Чего молчишь, немой, что ли?

Демон, как же его зовут? Ах, да.

– Мерсье. Анри Мерсье, мы… то есть я из Кале.

– А чего сидишь как потерянный? Сегодня праздник, мы победили! Проклятые тираны схвачены, остальные убиты. Сходи на дворцовую площадь, там сейчас наши строят частокол из пик, на которые насадили головы их приспешников. Ну же!

Схвачены… головы… кого? Гвардейцев? Стариков де Фронсака и Буше? Гофмейстера, над которым было так весело потешаться? А мама и папа…

– Мама и папа… – он не заметил, как произнес эти слова вслух.

– Что? – Мальчишка сразу стал серьезным. – Погибли? Сегодня многие наши погибли, но они погибли не зря. Слышал, как сказал Денуа? «Павшие не будут забыты, их имена прогремят в веках». Во как! Но где вы остановились? Ты заблудился? Давай я помогу, мы отныне все братья, должны помогать друг другу.

И что-то случилось. Нет, Анри не устроил истерики, не расплакался, хотя слезы и стояли близко. Наоборот. Мозг словно отделился от рвущегося в клочья сердца, заработал четко и ясно, сосредоточившись на решении главной сейчас проблемы: как выжить, не имея ни денье в кармане, ни одного знакомого на всей земле, к кому можно обратиться за помощью.

Сработала