Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Нет, что ты. – В голове шум, она все еще болит, но какой сейчас сон.
– Прекрасно. Тогда иди в нашу комнату, я скоро буду.
Кардинал бросил на бывшего короля удивленный взгляд.
– Что за комната, э-э… – Да, как же теперь обращаться к старому другу? При посторонних ясно, что все еще «сир». А вот так, с глазу на глаз?
На стене возник, словно соткавшись из воздуха, обшарпанный гобелен. Анри, приподняв его угол, прошел в знакомый коридор.
Эдмонд VII же обратился к своему другу детства, удивленно смотревшему на творящуюся в тронном зале дворца магию:
– Ваше высокопреосвященство, прошу задержаться. А ты, дорогая, иди к себе, пожалуйста. Я быстро разберусь с делами и приду, нам надо о многом поговорить.
Бывшая королева невесело кивнула. Да, еще час назад муж обратился бы к ней «ваше величество», теперь же уместным оказалось слово, раньше звучавшее только в королевской спальне. Той, что отныне перестала быть королевской.
Но королевское достоинство не отменяет никакой ритуал. Она развернулась и вышла из кабинета. С прямой спиной и гордо поднятой головой.
– Ваше преосвященство, остался главный вопрос – сохранения тайны. Никто не должен знать о том, что сегодня произошло.
– Вы сомневаетесь в моей преданности? – Слово «сир» не было произнесено.
– Нисколько. – Бывший король положил руку на грудь кардинала, прямо напротив сердца. Мысленное заклинание, короткая, видимая только магам, вспышка. И священник падает замертво. Еще пара заклинаний начисто уничтожает малейшие следы колдовства.
Убийца опускается на колени рядом с трупом, ладонью закрывает глаза и начинает читать заупокойную молитву. Просить Спасителя о прощении греха он и не думает, такому нет и не может быть оправдания.
– Я скорблю, старый друг, но иначе было нельзя. Те, кто, возможно, скоро будут здесь хозяйничать, никогда не должны узнать правду. – Это было сказано шепотом, после молитвы, когда бывший король вставал с колен.
Осталось вызвать охрану, сообщить о внезапной и скоропостижной смерти главы галлийской церкви.
Когда суета спала и тело унесли готовить к похоронам, он остался наедине с женой.
– Ты учил меня не верить в совпадения.
– И?
– Он был твоим другом.
– Одним из немногих. А сейчас так и вовсе единственным.
– Он никогда бы тебя не предал.
– По своей воле – никогда. Но всякую волю можно сломать пытками.
– Никто не смеет пытать священника…
– Ошибаешься, дорогая. Эти посмеют, у них даже тени сомнения не возникнет.
– Ты так много знаешь о них. Почему же допустил? Почему…
Она подошла, уткнулась головой в его грудь и заплакала. Наплевав на величие и достоинство, как самая обычная женщина, которой страшно. Осталось обнять жену, погладить по голове, разваливая хитроумную прическу.
– Потому что до сегодняшнего дня у меня были связаны руки. Я пытался договориться, шел навстречу, но горлопаны откровенно игнорируют любые свои обещания. Уступки они считают слабостью и требуют большего, большего. Крича о народе – плюют на народ, под лозунгами свободы и равноправия всего лишь рвутся к власти. Абсолютной, где нет места ни жалости, ни состраданию, которых да, мало, но с ними не будет вовсе.
Анна подняла на него заплаканные глаза.
– И ничего нельзя сделать?
– Теперь можно. Церемония передачи власти – не просто страховка на случай поражения, но и шанс на победу. Отныне я вправе отдать приказ на разгон толпы, и я его отдам уже завтра. Будет кровь? Да. Но ее будет меньше, чем прольют эти выскочки, вскружившие голову нашему народу, испокон веков верящему в благородных бунтовщиков. Ты же сейчас иди к себе, я должен поговорить с Анри. И, дорогая, приведи себя в порядок. Помни, для всех ты – королева Галлии.
Когда жена ушла, Эдмонд VII закрыл глаза, представил себе старый потертый гобелен и… тот вновь возник прямо на стене его кабинета. В этот раз не требовалось прятаться от охраны, для всех он по-прежнему работал в одиночестве, строго запретив пускать к себе любых, самых важных посетителей.
Как обычно, откинут полог, пройден тот же полутемный коридор, так же раскрылся вход в ту же комнату.
Призрака нет. Видимо, решил не мешать разговору.
Юный король сидит за аккуратным письменным столом, читает книгу. Увлекся так, что ничего не замечает вокруг.
– Как себя чувствуешь, сын?
Сын! Не король, не ваше величество. Какое же уютное слово «сын».
– Даже описать не могу. Все вижу, все понимаю, но… ничего не понимаю. У тебя было так же?
– Конечно. И у моего папы, и у твоего прадеда. Голова шла кругом от аур и конструктов, которых не видел еще утром.
– Теперь я способен видеть и невидимые заклятья?
– Пожалуйста. – Над протянутой ладонью папы возник знакомый по макетам хитроумный конструкт из переплетающихся разноцветных магических линий. Мгновение, и уже из него потянулась мерцающая серебристая нить «слепого сторожа». – Ну что, полезное ты получил умение?
Наверное, полезное. Но сейчас не самое важное.
Анри вдруг сообразил, что все еще держит в руках ту самую, увлекшую его книгу. Аккуратно положил ее на стол.
– Что-то интересное?
– А?
– Спрашиваю, что читаешь?
– Не знаю. Когда входил, хотел понять, что происходит в стране. А вошел – и вот. – Он вновь взял в руки книгу в дешевом темно-коричневом переплете. – Она была открыта. Кажется, в ней говорится о нашем времени. Или почти о нашем.
Бывший король подошел, взглянул на коричневую сафьяновую обложку. Там ничего не было написано.
– Это записи Эдмонда IV. Ты прав, он предвидел то, что происходит сейчас. Жаль, что предвидеть и знать, как избежать беды, не одно и то же. Я пытался. Уступал, пытался договориться, но они сочли это слабостью.
– Если нельзя договориться, надо атаковать. Так учит маршал де Монтсо.
– Правильно учит. Только вот сам отдать команду на стрельбу по смутьянам он не решился, потребовал моего приказа.
– И что ты? – Сын встал и снизу вверх посмотрел в глаза отцу.
Тот улыбнулся, бросил взгляд на другой конец стола, прошел и сел на стул, только что возникший из ничего. Указал на соседний.
– Садись, Анри. И слушай.
Воистину, тот день оказался богат на откровения.
Королем быть безопасно? Его закрывает от всех покушений заклятье Защиты? В принципе, да. Но, как всегда, есть нюанс. Например, королю можно ограничить свободу, заточить его в тюрьму, в конце концов. Правда, справиться со столь сильным магом – дело непростое, но кто сказал, что невозможное? Для нескольких истинных магов задача
