не следовало сюда приезжать. Вчерашний день оказался изматывающим: сплошные вводные, инструкции, совещания… Увидел здесь новых для себя людей. Кое о ком наслышан, знаю об их репутации. Все называют наше предприятие не иначе как научной экспедицией, попыткой эмпирически истолковать неожиданное и весьма странное явление. Видимо, так все и обстоит на самом деле. Должен признаться, что гора тянет к себе невероятно, необъяснимо, вызывая желание открыть нечто ранее неизвестное.

Впрочем, возможно, подобное восприятие задачи – лишь ширма, отсекающая иные, никем не озвученные мысли. Я провел много времени в компании приехавших сюда людей. Каждого из них доставили накануне, как и меня. Есть и другие – они находятся здесь дольше. Я видел, как они отводят глаза, когда мы проходим мимо, слышал неясный шепот.

Здесь далеко не все очевидно.

Наш самолет приземлился на вырубленную в камне короткую посадочную полосу. Подножие горы, уходя в воду крутыми уступами, не дает возможности сделать здесь что-то вроде пристани, поэтому и было найдено небольшое плато, выровняв которое организовали место для посадки. В конце полосы я обнаружил простенькую хижину и несколько незанятых палаток.

После приземления никаких объяснений не последовало: мы загрузились в вертолет – единственное транспортное средство, способное сесть на склонах выше импровизированного аэродрома, где остался напарник Стража. Он даже не вышел из самолета – видимо, должен был вернуться в пустыню.

Мы поднялись в воздух, и я невольно восхитился: надо же, столько лет прожил, а природа все еще способна меня удивлять.

У японцев есть слово «югэн». Его используют, говоря о восприятии величественности Вселенной. Оно в каком-то смысле означает осознание собственной малости и крайнюю степень смирения. Но лишь отчасти, поскольку это понятие выражает еще и ощущение совершенного покоя и равновесия, а также понимание своего места в гармонической структуре космоса.

Приходилось ли тебе бродить в ночи, любуясь звездами? Если да, скорее всего, ты чувствовала, как тебя постепенно захлестывает бездонная чернота Вселенной, как она проникает в мозг, словно превратившись в воду.

Здесь совсем другое.

Вертолет взмыл над отвесной стеной, простирающейся настолько далеко вверх и в стороны, что я не видел, где она кончается. В иллюминаторах перед нами плыл сплошной камень. Югэн, о котором я говорил, овладел мной не постепенно, а буквально в долю секунды. Откинувшись на спинку кресла, я погрузился в бесконечность. В голове стало пусто; никогда еще я не осознавал себя столь незначительным.

Достигнув пятнадцати тысяч футов, мы прибыли в нижний лагерь. У меня перехватило дыхание, однако я решил списать эти ощущения на высоту и разреженную атмосферу. Остальные, по-моему, дышали свободно.

– При таком ветре вертолет выше подняться не может, – пояснил Страж, когда я ступил на скалу.

Пришлось схватиться за дверцу, иначе меня унесло бы первым же леденящим все тело порывом.

– Мы ненадолго остановимся здесь – нужно акклиматизироваться. Все же удивительная штука человеческий организм: дай ему время, и он приспособится к чему угодно. Если вы попытаетесь сейчас же подняться еще выше, ваш мозг раздует так, что черепная коробка не сможет его вместить, и тогда – хлоп!

Страж приставил палец к виску и ухмыльнулся.

Я вздернул брови, и он, пожав плечами, отвернулся. Видимо, у горы имелось множество способов напомнить мне о бренности человека.

Нижний лагерь оказался куда больше, чем площадка, на которой мы сперва приземлились. На горном плато расположилось около четырех десятков больших вагончиков. Между ними стояли палатки; во всех направлениях сновали люди в перчатках и теплых куртках. В лагере было полно военных, и они, проходя мимо друг друга, то и дело отдавали честь, хотя никаких знаков различия на форме я не заметил. Операция планировалась явно очень масштабная. Признаюсь, это еще сильнее разожгло мое любопытство.

Я стоял, дрожа на ветру, так как никакой теплой одежды, уезжая из Таоса, с собой не взял. Разумеется, хотелось выяснить, что тут происходит, но вновь накатила усталость. Я был страшно измотан, меня подташнивало, к тому же начинало сказываться высокогорье.

– Вперед! – скомандовал Страж, перекрикивая рев ветра и гул генераторов. – Давайте зайдем куда-нибудь обогреться.

Он провел меня в вагончик-бытовку – совсем маленькую, пять на десять, обставленную по-спартански, как принято у военных: два стола и несколько стульев. Голые серые стены да дверца, ведущая в смежный отсек. Несколько человек то входили, то выходили, а в углу неподвижно стоял часовой с автоматом.

– Где Наоко? – бросил я взгляд на Стража.

– Всему свое время, – пробурчал он, подняв руку. – Присядьте, а я пока выясню, где остальные. Потом проведем небольшое совещание.

Я кивнул, продолжая дрожать от холода, и занял стул подальше от двери. Вскоре рядом со мной уселся высокий мужчина с падающей на лицо челкой темных волос и морщинками в углах добрых глаз. Похоже, возраст – лет пятьдесят с лишком. Он вручил мне одеяло и горячую на ощупь кружку.

– Не назвал бы это пойло нормальным кофе, – улыбнулся вновь прибывший и украдкой бросил взгляд на часового. – Хотя, если взять за шкалу грязь на одном конце и кофе на другом, жидкость несколько ближе к кофе, поэтому так и будем ее называть.

– Спасибо, – поблагодарил его я и, со вздохом глянув на свою рубашечку поло и бледные трясущиеся руки, завернулся в одеяло. – Боюсь, я оделся не по погоде.

– Ну, понятно – они ведь не говорят, куда вас везут. Видел, вы прилетели со Стражем? Сперва я подумал, что вы тоже из военных. Так или иначе, приятно слышать здесь британский говор. Сразу чувствуешь себя почти как дома.

Он протянул мне руку.

– Я Томас. Томас Фанг.

– Гарольд Танмор, – представился я, ответив на рукопожатие.

Он моргнул, не выпуская моей руки.

– Э-э-э… серьезно?

– Ну да.

– Тот самый Гарольд Танмор, который нашел решение дилеммы Шроффмана? Который открыл Восточный хребет?

Я смущенно покачал головой.

– Ну, насчет Шроффмана – там работала целая команда. Я практически не…

– Боже, какая честь… – Томас опустил взгляд на наши до сих пор сцепленные руки. – Простите, я просто вне себя. Знаете, так здорово, когда знакомое имя вдруг обретает лицо…

– Давно вы здесь?

– Несколько дней. – Он осторожно оглянулся. – Нам не слишком много рассказывают. Похоже, всех нас привезли только…

Дверь в вагончик открылась, и Томас замолчал на полуслове.

– Ровно в шесть собираем совещание, – бросил вошедший Страж. – У вас есть еще немного времени отдохнуть.

Я глянул на часы и сообразил, что не знаю, в каком мы часовом поясе.

– Вижу, вы уже познакомились с нашим геологом, доктором Фангом, – продолжил Страж. – Надеюсь, он поможет вам здесь освоиться.

– Сколько нас всего на горе?

– Часть нашей