Армия и морской флот

При приближении войны Людовик XIV отдал превосходное распоряжение: чтобы довести численность пехотных полков, в которых был только один батальон, до двух батальонов, он решил прибегнуть к созыву ополчения, как в 1688 г., и приказал набрать 57 батальонов ополченцев-добровольцев. Таким образом, у новобранцев, присоединившихся к старослужащим, вполне хватило бы времени, чтобы приобрести уверенность в своих силах и достаточную военную выучку. Но король изменил свое намерение: в январе 1702 г. он приказал сформировать сто новых полков по одному батальону каждый и возложил эту задачу на офицеров, которые должны были набирать их за свой счет. «Этот набор был гибельным для пехоты». Формирование новых полковых штабов дезорганизовало старые: чтобы добрать кадровый состав, пришлось принимать на службу авантюристов без всякого военного опыта. Если плохих офицеров стало много, то войска, которые набирали в спешке и бросали к границам без подготовки и форсированным маршем, не обладали спаянностью. Конница, включая драгун, была скверно вооружена и получила плохих лошадей. Численность кавалерии могла достигать 40 000 человек, пехоты — до 160 000; таким образом, мобилизовали всего 200 000 солдат. Во флоте, которым с 1699 г. командовал Жером де Поншартрен, насчитывалось не более 80 линейных кораблей. Государственный секретарь совершил ошибку, разделив их на несколько маленьких эскадр. Часть эскадры Понана взяла курс к берегам Америки, Левантийская эскадра вышла из Тулона и прошла Гибралтарский пролив. Для службы в Средиземном море осталось всего тридцать галер. Правда, к королевским кораблям надо добавить добровольческий флот, состоявший из многочисленных судов, которые вооружали частные лица ради каперства.

Состояние Испании

Франции пришлось не только обороняться самой, на всех границах и со всех сторон, но и защищать испанскую монархию. Один из французов, последовавших за Филиппом V в Мадрид, — маркиз де Лувиль, «штатный наставник» молодого короля, — говорил о последнем так: «Этот король не правит и никогда не будет править». Действительно, Филипп был человеком посредственным, вялым, робким; его жена, вторая дочь Виктора-Амедея Савойского, отличалась нравом переменчивым, как у ребенка. Принцесса дез Юрсен, которую французский король назначил ей в качестве «camarera mayor»[15], была женщиной очень умной и энергичной, но слишком любила интриги. Власть находилась в руках людей заурядных, которые относились к пришельцам с подозрением и воспринимали самое скромное предложение реформы, исходившее от французов, как самодурство Людовика XIV. Первоначальная великая иллюзия, сулившая Франции рост славы и могущества, развеивалась на глазах: по словам Фенелона, Испания — это «мертвое тело, неспособное защищаться».

Союзники Двух корон:

Бавария, Савойя, Португалия

Так или иначе, у Франции оставалось несколько полезных союзников. Прежде всего, оба курфюрста из дома Виттельсбахов — Максимилиан-Эммануил, курфюрст Баварии, и его брат Иосиф-Климент, архиепископ Кёльнский и епископ Льежский; далее, герцог Савойский Виктор-Амедей и король Португалии дон Педру. Союз с Виктором-Амедеем давал французским войскам свободный проход через Альпы и упрощал оборону Миланской области. Кёльнское курфюршество и Льежское княжество были превосходной оперативной базой, позволявшей не допускать соединения голландских войск с императорскими. Чтобы распространить военные действия до сердца Германии, Людовик XIV рассчитывал на Максимилиана-Эммануила, заключившего 9 марта 1701 г. в Версале «договор о тесном союзе». За то, что курфюрст выставлял для поддержки прав Филиппа V 10 тыс. солдат, он сохранял пост штатгальтера испанских Нидерландов и получал от Людовика XIV гарантию, что его государству будет сохранена целостность или же, в случае, если Баварию у него отнимут, он получит некий эквивалент до ее возвращения. Он добился также обещания, что при выборах императора Франция поддержит его кандидатуру. Наконец, за субсидии, в надежде на расширение своих земель в Бразилии и за компенсацию потерь португальской компании, лишившейся права торговать черными рабами, на сторону Двух корон стал король дон Педру, подписав 18 июня 1701 г. Лиссабонский договор. Он обязался закрыть порты для вражеских кораблей, предотвращая тем самым вторжение на испанскую территорию через Португалию.

Благодаря этим союзам война в течение двух первых лет, 1702 и 1703, шла вдалеке от французской территории и от испанских земель на Пиренейском полуострове.

Кампании 1702 и 1703 гг.

в Нидерландах

С тех пор как войска Людовика XIV заняли крепости «барьера», французы и голландцы неустанно укрепляли свои позиции. В распоряжении голландцев имелся ряд мощных крепостей, образовавших полукруг на легко затапливаемой местности. Главными из них были Слёйс, Хюлст, Берген-оп-Зом, Бреда, Хертогенбос, Граве, Неймеген и, южнее, Маастрихт. Хорошо вооруженные, занятые сильными гарнизонами, они запирали вход на территорию республики. Испанские Нидерланды от атаки голландцев были защищены хуже — крепостями Антверпен, Мехелен, Лёвен, Рурмонд, Венло, находившимися в плохом состоянии. От Васланда до Юи на Маасе оборудовали оборонительные линии с укреплениями и рвами. Испанские и баварские полки усилили отдельными французскими частями, но для защиты Нидерландов и Кёльнского курфюршества их количество оставалось недостаточным. Северной части курфюршества и прежде всего испанскому Гельдерну, вклинившемуся между Голландией и империей, грозила опасность.

Успехи союзников в Гельдерне

и в Кёльнском курфюршестве

На территории Кёльнского курфюршества и были нанесены первые удары. В апреле 1702 г. голландский корпус осадил Кайзерсверт, город на Рейне между Дюссельдорфом и Дуйсбургом. Между Гельдерном и Рейном была собрана французская армия численностью в 45 тыс. солдат, которой командовал герцог Бургундский, получивший боевое крещение под началом маршала де Буффлера. Командиры не сумели ни деблокировать крепость, ни предпринять эффективную тактическую диверсию на границах республики. 15 июня Кайзерсверт капитулировал.

Союзники, не давая сражения (чего хотел бы Мальборо), вели наблюдение за французской армией и брали города. К концу года в Гельдерне им не принадлежала только столица, а в Кёльнском курфюршестве — всего две крепости, Бонн и Рейнберг, которые они, впрочем, взяли в начале следующей кампании.

Разлад между союзниками

В 1703 г. они не добились успеха при наступлении на побережье Фландрии, где англичане хотели занять Антверпен, Остенде и Ньивпорт, чтобы обеспечить для своей армии коммуникации с Великобританией. Мальборо, которому как главнокомандующему подчинялись 100 тыс. англичан, голландцев и немцев, требовал еще одной большой битвы, чтобы потом двинуться на Францию. Голландские генералы возражали. Кстати, за брабантскими линиями стояла наготове французская армия почти такой же численности. Мальборо удовлетворился тем, что 23 августа взял город Юи. Голландцы, по-прежнему очень занятые собой, поссорились с императором. Они требовали, чтобы города, взятые в Нидерландах, присягали республике. Леопольд выразил протест. Понадобилось несколько месяцев переговоров, чтобы прийти к соглашению: на завоеванных территориях Нидерландов гражданская администрация будет подчиняться эрцгерцогу, а военную власть будут осуществлять Генеральные штаты. Это стало исходной точкой для создания режима «барьера», завершенного к концу войны. Несмотря на эти помехи, парализовавшие на некоторое время продвижение союзников, последние в ходе кампании 1703 г. закончили завоевание Кёльнского