помните, графиня, — она оборачивается на пороге, и её серые глаза сверкают в полумраке прохода, — здесь вы не чья-то «истинная». Здесь вы — просто душа, жаждущая спасения. Или искупления. Всё зависит от вас.

Глава 18

Тяжёлый скрежет железа и дерева звучит за моей спиной, заставляя вздрогнуть. Свет снаружи исчезает, сменяясь холодным, сырым полумраком длинного каменного коридора. Воздух пахнет пылью, ладаном. Странно, что не сыростью.

Сестра Элоди идёт впереди, не оглядываясь. Её шаги отдаются глухим, мерным эхом по голым стенам. Я следую за ней, Олли — в двух шагах позади. Девушка дышит часто, поверхностно, уверена, что она сейчас вся дрожит от страха.

Мои глаза медленно привыкают к темноте. Гладкие стены без украшений, только через равные промежутки горят тусклые магические светильники, вмурованные в камень.

В голове до сих пор звучат слова настоятельницы:

«Здесь вы не чья-то «истинная»».

Они прозвучали, как-то двусмысленно, будто предупреждение. Здесь моя метка, моя связь с Дэймоном, моё прошлое — ничего из этого не имеет значения.

Здесь я просто… как там было сказано… «душа». И судя по тону сестры Элоди, душа эта изначально считается грешной, раз нуждается в искуплении.

Мы проходим ещё один поворот. Коридор становится уже, потолок ниже. Давление каменной толщи чувствуется физически, будто горы сдавливают тебя со всех сторон. У меня начинает слегка кружиться голова.

Наконец, Элоди останавливается перед деревянной дверью с простым железным засовом.

— Ваша келья, — говорит она, отодвигая засов.

Дверь со скрипом подаётся.

— Ваша служанка будет жить в соседней келье. Умывальник и нужник — в конце коридора. Вода приносится утром и вечером. Еда будет доставляться вам в келью три раза в день. Распорядок дня вы получите завтра после утренней молитвы.

Я заглядываю внутрь. Келья совсем небольшая. Каменные стены, каменный пол, узкое окно-бойница под самым потолком, через которое едва пробивается серый свет. В комнате стоит простая деревянная кровать с тонким матрасом и грубым шерстяным одеялом, маленький столик, стул и крошечная тумбочка для свечи. Ничего больше. Ни ковра, ни занавесок, ни зеркала. Уныло как-то.

— Спасибо, — говорю я, стараясь, чтобы голос не выдал ничего, кроме вежливой нейтральности.

Сестра Элоди смотрит на меня своим ледяным взглядом. Она словно пытается просканировать меня, найти слабую точку.

— Монастырь Святого Элиона — не место для светских причуд, леди Алисия, — говорит она. — Здесь ценятся смирение, труд и молитва. Физический труд очищает душу. Молитва укрепляет дух. Смирение… смирение может вам понять своё истинное место в этом мире. Я советую вам принять эти принципы как можно скорее. Для вашего же блага.

Она делает паузу, давая мне принять эти слова.

— Завтра после утренней молитвы вас будет ждать сестра Берта. Она отвечает за новых послушниц. Она даст вам работу и объяснит правила подробнее. До утра вы свободны. Не выходите из кельи без сопровождения.

Не дожидаясь ответа, она кивает в сторону соседней двери, видимо, кельи Олли, и уходит тем же мерным, неслышным шагом, растворяясь в темноте коридора.

Я вхожу в свою новую «комнату». Холод от камня проникает даже через подошвы сапог. Олли робко заходит следом, озираясь с тем же ужасом.

— О, госпожа… — шепчет она.

— Всё в порядке, Олли, — говорю я, хотя сама далека от этого чувства. — Это просто комната, в которой мне нужно продержаться всего лишь три месяца. Мы с этим справимся. Иди, устраивайся в своей келье. Я позову, если что.

Она нехотя кивает и выходит, закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна.

Подхожу к окну-бойнице. Стоя на цыпочках, могу разглядеть узкую полоску серого неба и отвесную чёрную скалу напротив. Больше ничего. Ни деревца, ни птицы. Только камень и небо.

В груди зарождается смесь клаустрофобии, обиды и ярости. Дэймон отправил меня сюда «для безопасности». В эту каменную тюрьму, где даже дышать тяжело. Где на меня смотрят как на грешницу, нуждающуюся в исправлении.

Я сажусь на жёсткую кровать. Пальцы сами находят метку на запястье. Она тёплая. Живая. Единственная связь с внешним миром, с ним. Но даже эта связь здесь, меня совсем не радует.

Внезапно, сквозь каменные стены и расстояние, я снова чувствую слабый, далёкий импульс. Не рёв, не ярость. А что-то вроде… вопроса. Тихого, настойчивого зова. «Ты где? Ты цела?»

Он чувствует меня. Даже здесь.

Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, пытаюсь послать ответ. Не слова, у меня на это не хватит сил сейчас. Пытаюсь передать чувства и ощущения — холод, темнота, смирение и крошечная искорка моей пока ещё не угасшей решимости.

Метка на запястье слегка вспыхивает, озаряя келью на мгновение алым светом. Я тут же прикрываю её рукой, оглядываясь на дверь. Ничего. Ни шагов, ни звуков.

Хорошо. Значит, связь работает. Даже здесь. Но лучше держать это в секрете.

Я встаю, начинаю осматривать келью более внимательно. Камни в стенах плотно подогнаны, щелей нет. Пол монолитный. Потолок тоже. Побег? Однозначно, нет. Точнее, пока нет. Дэймон попросил меня потерпеть три месяца. Я потерплю. Но я не собираюсь становиться смиренной овечкой, которую будут прогибать под монастырские правила.

Я подхожу к сумке, которую отдал мне капитан Горн. Там немного: сменное бельё, тёплые носки, тёплое шерстяное платье, гребешок, фляга с водой и… да, они здесь. Ножницы, которые спасли нам с Олли жизнь. Я вынимаю их, рассматриваю в тусклом свете. Лезвия я вытерла, но на рукоятках ещё остались тёмные пятна. Я кладу их под тонкий матрас, рядом с флаконом зелья от матери Олли. Мои сокровища.

Потом сажусь на кровать спиной к холодной стене, смотрю на узкую полоску неба в окне. Сгущаются сумерки. Скоро ночь. Первая ночь в монастыре Святого Элиона.

Снаружи, в коридоре, раздаются тихие шаги. Не тяжёлые, как у стражи, а лёгкие, быстрые. Они замирают у моей двери. На мгновение в щели под дверью мелькает тень. Кто-то стоит и слушает, что происходит в моей келье.

Я замираю, не дыша. Шаги отдаляются так же тихо, как и появляются.

Интересно…

Глава 19

Интересно…

Не прошло и часа, как я переступила порог монастыря. Значит, либо я представляю особый интерес, либо за всеми новичками здесь так тщательно следят. Скорее всего, и то, и другое.

Я осторожно подхожу к двери, прикладываю ухо к холодному дереву. Ничего. Слышу только далёкий, едва уловимый гул.

Возвращаюсь к кровати. Чувство опустошения и усталости накатывает лавиной. Кости ноют, веки наливаются свинцом. Мне нужно поспать. Завтра будет новый день и, судя по всему, нелёгкий.

Я раздеваюсь до