взмахивали хвостами. Брызгами, врассыпную летели из-под ног пригоршни серо-зелёных кузнечиков, с пластмассовым стуком падали на сухую, нагретую солнцем тропу.

Подставляя лицо ветру, он бродил вверх-вниз по склонам, от подножия до макушек поросшим разнотравьем, то вдруг наклонялся, присаживался и, щурясь от солнца, разглядывал на просвет прожилки зелёного листа, то любовался на кучевые облака, похожие на молодые грибы-дождевики – тугие, плотные, кудрявые.

А что, если делать дома из пены? И чтоб они плавали в воздухе неподалёку от земли и держались бы на якорях или альпинистских стальных карабинах? Думал, посмеиваясь: «Пена должна быть мелкозернистой, наподобие крепко сбитого с сахаром яичного белка, из которого мама печёт меренги. Дом-безе – забавно! Ячеистая структура – это вообще сила! Пчелиные соты, грибы опять же… Да что грибы – говорят, такова структура всей Вселенной…»

Он доставал из кармана карандаш и всё чиркал и чиркал что-то в изрисованном, распухшем от частого перелистывания блокноте.

Глава семнадцатая

Контракт оформителя

Прошла неделя. Вечером в пятницу приехал дядя Игорь, привёз Людвиговне заказанные в городе новые очки, пакет со старыми фотоальбомами, уйму пустых трёхлитровых банок в сетках-авоськах, прочий разномастный хозяйственный скарб. Герка с Николкой едва успевали поворачиваться и перетаскивать всё это в дом.

– Ну как тебе в Маралихе? – спросил Игорь Герку за ужином. – Не скучаешь?

– Нормально всё, – смутился тот, ковыряя пальцем голубую кухонную клеёнку.

– Да как не скучать-то, – встряла Станислава Людвиговна, гремя чашками. – Всё один да один. Ну разве иногда с Николкой пообщается…

– А Ванька, внук соседский? Ровесник же, городской к тому же, нашли бы общий язык. Или он в этом году не приехал?

– Приехал, как не приехал. Только Ваньку со здешними школьниками на экскурсию отправили – на Синюху.

– О, это дело! Автобусом, что ли?

– Ну да, заказным, экскурсионным. С палатками, спальниками…

– Так надо было и Геру с ними. Нашли бы уж спальник-то!

– Ишь ты! «Надо было»! Это, милок, во-первых, не бесплатно, родителям в копеечку влетело. А потом, они в тот день, что ты Геру привёз, с утра пораньше и отправились.

– Эх, вот бы, Герман, тебе туда, в горы съездить. Там такая красотища! Я девчонок своих, Маринку с Натальей, давно собираюсь туда свозить, да всё никак.

– Вот и съездили бы! – тут же вставила Станислава Людвиговна. – Хороший повод! Заодно бы и здесь пару дней с Маришкой погостили. Места в доме предостаточно, я вон в летнюю кухню переберусь, там летом хорошо, не жарко…

Игорь покачал головой:

– В ближайший месяц не соберёмся – это точно. Работы по горло. У меня, мать, вообще чп. Маляр-оформитель, Колька Герасимов из Харлова, запил. Полгода, говорят, держался, и на́ тебе! Аванс ему бухгалтер выдала за покраску остановок, а не надо было! Новенькая она у них, не предупредили её про этого Герасимова. Сроки летят, не могут человека найти, кто бы взялся и доделал. Остановки остались недокрашены, а через полторы недели ждём комиссию по благоустройству…

Герка вспомнил свои мысли по дороге сюда: какой простор для граффитиста!

В нём снова проснулся азарт художника. Это же было настоящее, сто́ящее дело – не по помойкам с баллончиком бегать, а серьёзный заказ, всё легально. Если с умом подойти, можно сделать стильно, по-хорошему, чтобы не эти пчёлки идиотские…

– Дядя Игорь, давайте я попробую!

– А сможешь? У тебя и опыта такого, наверное, нет?

– Есть. Я в этом году гаражи разрисовывал. – Герка приврал, потому что гараж был один, да и «разрисовыванием» наспех нанесённый на стенку тег назвать, конечно, трудно. Но какая разница, что там он рисовал и как долго, лишь бы Игорь согласился!

– У вас разве свой гараж есть? – встряла Людвиговна.

– Да не, не свой разрисовывал… – замотал головой Герка. – Так получилось… Сначала я граффити увлёкся немного, а потом ещё стрит-артом… – туманно пояснил он, решив не вдаваться в лишние подробности, и уверенно, глядя дяде прямо в глаза, добавил: – Думаю, справлюсь.

– Граффити? Это на заборах когда всякое малюют? – неодобрительно поджав губы, уточнила баба Стася. – А родители в курсе?

– Мама, ну что ты! Бывает, ведь и красиво получается, – вступился за граффитистов Игорь.

Похоже, у него не было выбора, а потому он готов был согласиться на многое, даже на помощь Герки.

– Он хорошо рисует, он мне за капусту коня нарисовал. А ещё гоночный автомобиль, – подтвердил Николка.

«За капусту»! Не за баксы зелёные, конечно, Николка коня получил, а за то, что вместо Герки вчера капусту поливал. В обмен на выдранные из Геркиного блокнота листки с рисунками.

И вот теперь Николка кивал, сам с собой соглашался – словом, по обыкновению своему, «нудакал»: «Ну да, ну да, хорошо рисует… В принципе-то так и есть, ну да…»

А Герка, краснея, потому что тайная сделка оказалась раскрытой, думал: «Ну хоть какая-то от этого прилипалы польза».

Предвкушение сто́ящего дела плюс возможность «легально» избавиться от докучливого Николки на всё время работы грели Геркину душу.

Сумма денег, обещанная за работу, тоже грела. Решался вопрос с украденным в поезде фотоаппаратом. И дамокловым мечом висевший вопрос о выданной ему отцом в начале лета денежной премии, втихомолку потраченной Геркой на взорвавшиеся баллончики с краской, тоже можно было закрыть. Закрыть так, чтобы мама с папой остались даже не в курсе той гнусной истории. Наказаний и порицаний Герман особо не опасался – просто никого не хотелось расстраивать. И вообще. Если учесть, что в стране очередной кризис и семья переживает далеко не лучшие времена, то шанс подзаработать упускать было нельзя.

Устроиться оформителем – это было совсем неплохо. Уж покруче, чем санитаркой. Кроме шуток! Санитаркой прошлым летом работал Шмель, о чём, похохатывая, объявил Герке в самом начале июня. Мол, весь месяц по утрам, в рабочие дни, он, Шамиль Курбатов, будет очень занят, потому что родная тётка устроила его в своё отделение травматологии, в котором работала заведующей. Шмель, конечно, томился: поторчи-ка каждый день целых четыре часа в больнице! Но работа была несложная, мальчиком на побегушках – подай-принеси, тяжёлое перетащи, даже мыть полы его не заставляли.

Зато и зарплата, конечно, у приятеля была невелика. Герка даже предположил, что Шмеля в «травму» не с целью трудотерапии или заработка устроили, а для того, чтобы он поглядел на забинтованный, загипсованный народ, да и попридержал коней. В смысле, не лез бы на рожон, не лихачил на велике и скейте и вообще стал поосторожнее.