в Петербурге разновременно функционировали 33, в Москве – 19, в провинции – 32 государственные и частные типографии.

В становлении и организации книжного дела не меньшее значение имела проблема распространения книг. Здесь не все обстояло гладко. Во второй четверти века отлаживание системы сбыта книг началось с централизованных книжных лавок. Так, первую такую лавку в 1728 г. в Петербурге открыла Академия наук. В лавке продавались не только издания академической типографии, но и другие. Существовал и книгообмен. Для оживления торговли в 1749 г. в Москве открылся филиал лавки. По учетной ведомости 1749–1753 гг. в Северной столице покупателей книг было значительно больше, чем в Москве, даже при продаже «бестселлеров». Так, среднее число проданных экземпляров «Юности честного зерцала» (СПб., 1745) в Петербурге составило 205, а в Москве – лишь 33,7 книги в год, «Домашних разговоров» (СПб., 1746) —156 и 46,9 соответственно и т. д. Объяснить это можно и тем, что в Москве академические издания продавались на четверть дороже. В целом же торговля в академических лавках не могла удовлетворить издателей: к 1754 г. оставались нераспроданными 110 тыс. книг.

Не очень бойко шла торговля и иностранными книгами – в 1749–1753 гг. ежегодно в стране в среднем продавалось всего-навсего около 200 книг на латинском, немецком, французском языках. Особым спросом пользовались азбуки и календари.

На протяжении всего XVIII в. было еще достаточно широко распространено рукописное копирование книг. Основной причиной его живучести считается высокая цена типографских изданий. Печатная книга в среднем стоила один рубль (в провинции её цена возрастала в два-три раза), на который можно было содержать одного работника в течение месяца.

К середине столетия по-иному начинают смотреть на назначение книги. Если в петровское время главным была её практическая полезность, то позже предпочтение отдавалось соединению «полезного с приятным», что целиком отвечало утверждавшимся в литературе ценностям классицизма. Отсюда – появление новых литературных форм, облегчавших читательское восприятие, – беседы, письма и пр. Так, в форме легкой светской остроумной беседы между дамой и кавалером построено серьезное сочинение Бернара Фонтенеля «Разговоры о множестве миров». В нем, как писал переводчик книги Антиох Кантемир, автор с «неподражаемым искусством полезное к забавному присовокупил, изъясняя шутками все, что нужнее к ведению в физике и астрономии».

Вскоре к «полезности» и «удовольствию» добавляется еще один определяющий принцип – краткость изложения. Среди прочих причин вызывалось это тем, что, как писал А. Т. Болотов, «один вид величины книги прогоняет у многих охоту читать оную» и тем, что «всяк из нас то скорее понимает и легче в памяти держит, чего показание в немногих словах ясно видит».

В середине XVIII в., когда организация книжного дела сосредоточилась в Академии наук, М. В. Ломоносов, как и Пётр I, видел в книге залог переустройства России – через распространение «ученья» и «общенародного просвещения». В разработанных им проектах преобразования Академии наук подобающее место отводилось книжной реформе, центральными идеями которой были снижение цен на издания, расширение их тематики, организация эффективной рекламы и, наконец, одна из важнейших мер – передача книжной торговли в частные руки. Необходимость последней Ломоносов обосновывал тем, что не подобает ученым «печься о наживе больше, чем о науках», что через «добрых купцов» книги будут «удобнее распространяться». Косное академическое собрание отвергло его предложения, однако жизнь очень скоро доказала необходимость перемен в книгоиздательском деле и торговле книгами.

Они последовали во время царствования Екатерины II.

Выше отмечалось, что «Московские ведомости» привлекали читателей своими «внутренними интересами». Увеличившийся спрос на материалы, освещающие новые явления в экономике, политике, быту, приводит к выделению в газете особого отдела «Провинциальная жизнь», развивавшего именно эти темы, и изданию отдельных «Прибавлений» (иногда до 30 в год), содержащих практические советы по самым разным сюжетам, образовательные, нравственно-воспитательные материалы. По имеющимся подсчетам, за 1778–1801 гг. при «Московских ведомостях» в виде отдельных приложений появилось два десятка изданий журнального типа. Инициатором их издания был Н. И. Новиков.

Широкой известностью среди них пользовался редактируемый А. Т. Болотовым «Экономический магазин, или Собрание всяких известий, опытов, открытий… в пользу российских домостроителей и других любопытных людей, образом журнала издаваемый» (1780–1789). В 1785 г. появляется журнал «Детское чтение для сердца и разума». Хотя созданный по почину Новикова журнал просуществовал всего 4 года, он проложил дорогу для других детских журналов. Стоит сказать об участии в нем молодого Н. М. Карамзина.

Второй этап в развитии русской периодики был отмечен возникновением множества имевших короткий срок жизни журналов. Их издатели-редакторы, являвшиеся и авторами большинства статей, были частные лица, как правило, крупные деятели литературы, образования: А. П. Сумароков, М. М. Херасков, И. Ф. Богданович и др. Новым на стыке 1750—1760-х гг. стало участие в русской журналистике выходцев из купечества и разночинцев М. Д. Чулкова, Ф. А. Эмина, И. А. Крылова и др. Всего за 1759–1764 гг. в Москве появилось 5–7 журналов и два – в Петербурге. Они не могли удовлетворить созревшую в обществе потребность в получении оперативной информации и обсуждении злободневных проблем. Это не достигалось и малотиражными продолжающимися изданиями различных добровольных обществ: ВЭО, Общества друзей словесных наук, Общества старающегося о споспешествовании заведению училищ.

Первым деятелем, ставшим издавать журнал на началах частных, единоличных, стал А. П. Сумароков. Его «Трудолюбивая пчела» вышла в январе 1759 г. Значительная часть журнала отдана сатире, посредством которой издатель хотел бороться за свои дворянские идеалы. Но открытый показ пороков реальной действительности, мешающих приблизиться к идеалу дворянского государства, обернулся для Сумарокова-монархиста прекращением издания на декабрьском номере. Разоблачение пороков существующих порядков исподволь возбуждало критическую мысль тех, кто вовсе не разделял его продворянских позиций. Потерпевший неудачу Сумароков-издатель стал сотрудничать в том же году основанном питомцами Сухопутного шляхетского корпуса журнале «Праздное время, в пользу употребленное». В печатавшиеся в нем морально-дидактические переводные статьи Сумароков своими материалами внес остроту, злободневность, т. е. дух своего детища. По предположению исследователей, именно это привело к такому же скорому концу журнала, как и сумароковской «Пчелы».

В Москве два из пяти журналов издавал М. М. Херасков – застрельщик создания университетского театра, а в 1760—1770-х гг. директор и куратор Московского университета. Один из его журналов – «Полезное увеселение» – выходил с 1760 по июнь 1762 г., второй – «Свободные часы» – в 1763 г. Для них характерно неприкрытое стремление разграничить «образованных» дворян и «невежественных» подьячих, извозчиков или «пирожников». В то же время страницы их заполнены типичными для масонов суждениями о суетности мира, необходимости личного совершенствования; на сатиру в журнале не было и намека. «Свободные часы» решительно поддержали только что взошедшую на престол Екатерину II.

Пребыванию двора императрицы в Москве обязан своим появлением журнал «Невинное упражнение», выходивший всего полгода. Издателем журнала, заполненного переводами философских и этических произведений французских просветителей, был покровительствуемый Е. Р. Дашковой выпускник Московского университета писатель И. Ф. Богданович. Как только двор переехал в Петербург, издание прекратилось.

В 1769 г. екатерининская «Всякая всячина» своим заявлением «Я вижу бесконечное племя “Всякой всячины”. Я вижу, за нею